– Мать моя звонила, сказала, что к ней в квартиру ворвались какие-то люди, взяли ее в плен, можно сказать, начали грабить...

– Во дела! – хмыкает Эдгар Ильнусович.

– Дела-то дела, но я этих людей знаю... так что разобраться по-тихому надо. И так, чтобы я присутствовал. Кого скажу – оставить мне надо будет. А еще кого – в отделение, допрос, отпечатки, все дела... и на пару-тройку суток чтоб. И дать им понять, что не в свое дело полезли...

– Без проблем, все организуем, Ибрагим Яковлевич! Адрес говори...

___

16+

ИННА КОРОЛЕВА Развод. Осколки прошлого

— Ты знала, что мой ребенок от твоего мужа?! — шипит моя уже бывшая лучшая подруга.

— Я знаю кое-что поинтереснее, — усмехаюсь, — Про его беременную любовницу, которая очень жаждет заполучить Артура себе. Ты рассчитывала, что я начну скандалить и бороться за этот кусок грязи? Забирай.

Мой муж, побледнев от ужаса, бросается ко мне:

— Аня, ты что несешь?! Мы же семья! Юля — это ошибка!

— «Мы» — это теперь к твоим пассиям, — чеканю, глядя на предателя как на пустое место, — А разводиться мы будем исключительно через суд. И поверь мне, дорогой, после того, как с тобой закончат мои адвокаты, тебе не хватит денег даже на памперсы. Ни одному из твоих нагулянных детей.

Они думали, что двойной удар в спину уничтожит меня. Ждали, что я сдамся и тихо уйду в тень, оставив им всё. Но я не из тех, кто льет слезы над осколками. Я соберу их, превращу в идеальное оружие и заставлю каждого заплатить по счетам.

ВАСИЛИСА. 18 глава

Я испытываю гордость от того, что мне удалось обмануть, переиграть Ибрагима.

Он-то думал, что он один такой умный, прошаренный, а оказалось – я тоже чего-то стою.

И судя по тому, как долго он молчит, такая неприятная правда вгоняет его в ступор.

– Ладно, – говорит он в конце концов, и я слышу, что в его голосе уже нет прежней агрессии, он ищет другие пути, пытается со мной как-нибудь договориться... Вот это да! Я удивлена, даже при том, что его условия меня все равно не устраивают.

– Нет, – говорю я в ответ на его предложение встретиться в нашей квартире один на один. – Как я уже сказала, оставаться с тобой наедине я больше никогда не буду. А еще наш дом – это больше не нейтральная территория, это место, где я в опасности от тебя. Я готова встретиться, но только в присутствии моих друзей... где-нибудь, скажем, в кофейне в центре города. Не понимаю, правда, о чем ты планируешь разговаривать со мной. Все и так ясно: мы разводимся, сын остается со мной, а ты судишься со своей любовницей, которую изнасиловал... Ничего не упустила?!

Я провоцирую его в надежде, что он все-таки покажет зубы, но он снова долго молчит.

Потом выдает:

– А знаешь, я все-таки приеду к своей матери. Мне нужно лично убедиться, что она в порядке. Там и поговорим. Своих друзей можешь оставить при себе... раз уж ты так меня боишься.

– Я не... – начинаю, но не успеваю договорить: Ибрагим бросает трубку.

Впрочем, зачем врать?!

Я боюсь.

Очень.

Но мне не стыдно за свой страх. Он – моя защита.

– Мой сын приедет – и каждого из вас на место поставит, преподаст хорошие жизненные уроки! – потрясая кулаком, угрожает Фатима Мирзаевна моим друзьям, а потом поворачивается к мне: – А ты, дрянь такая, за все поплатишься, что натворила! За то, что сына моего опозорить решила! За то, что пощечину мне дала! За то, что внука моего украла!

– Украла?! – я аж задыхаюсь от возмущения. – Вообще-то, это мой сын! И он в безопасности! Не позволю, чтобы он оставался наедине с отцом-насильником!

– Ой, ой... что ты такое городишь?! – старуха аж глаза закатывает, а я фыркаю:

– А что, сын не рассказал вам, как взял силой мать своего младшего ребенка?!

– Лину-то?! Не говорил... Но если и взял – это его право.

– Что?! Вы сейчас серьезно?! Вы правда одобряете это?! – офигевает Лера, да так быстро, так громко, что я и сказать ничего не успеваю... – Нет, я уже поняла, конечно, что вы ненормальная, и сын у вас ненормальный, но чтобы настолько... чтобы женщина одобряла насилие над женщиной... чтобы мать защищала своего сына-насильника... у вас совсем кукуха отвалилась, когда вы ее платком покрыли, да?!

– Побойся Аллаха, дура! – закипает Фатима Мирзаевна, но Лера отвечает ей точно так же, как и я недавно:

– Аллах – не мой бог! И я еще могу понять, когда мужики из-за своего спермотоксикоза всячески унижают и подавляют женщин, говорят им, как те должны выглядеть, вести себя, думать... но когда женщина женщину гнобит – это край, это пиз...

– Лера, – перебиваю я ее. – Даже не пытайся: это бесполезно. Я много лет пыталась. Но ее так воспитали, что это не вытравить из мозгов... она насквозь прогнила.

– Башка твоя насквозь прогнила! – рычит на меня свекровь, но ударить не решается, все-таки чужие люди рядом.