Он снова растерянно озирается по сторонам, словно забыл, где у нас находится посудомойка. Потом всё-таки находит её и достаёт свою любимую кружку. Вот только она грязная. Вчера со всей этой суматохой, не забыла её включить.

- Она грязная?

- Кружка твоя? Вот и помой её сам. Я тебе не домработница, а ты не бытовой инвалид.

- Вера, ты моя жена. Прекрати надо мной издеваться!

- Ты вспомнил об этом, когда тебе стало слишком неудобно.

- Ты всё не угомонишься? Думал ночи тебе хватит, чтобы успокоиться.

- Я спокойна, это ты завёлся с самого утра.

- Ничего я не завёлся, у меня столько дел в штабе, что единственное чего хочу, это спокойно выпить кружку кофе.

- Флаг тебе в руки.

- Вера! - Виктор хватает ме за руку и прижимает к столешнице. - Хватит дерзить. Я всё тебе вчера объяснил.

- Ты ничего не объяснил, Витя. Просто рассказал версию, которая была удобна только тебе.

- А что ты хочешь услышать? Что я тебе изменяю? Что у меня другая семья? Что все десять лет я разыгрываю перед тобой спектакль?

- Хочу услышать правду.

- Я тебе её сказал.

- Ты как будто не понимаешь, что происходит? Я десять лет живу с мужчиной, которого люблю, которому доверяю. И вдруг понимаю, что не знаю о нём почти ничего. Что ты мне врал.

- Что мне нужно сделать, чтобы ты поверила?

- Не знаю.

Он вздыхает, отпускает меня и ставит чашку в раковину.

- Мне пора на службу. - Явно избегает продолжения разговора. - Вечером, наверное, задержусь. Дела в части, нужно ещё кое-куда заехать. Кофе куплю по пути.

Его кое-куда впивается в меня словно заноза.

Раньше я бы даже не обратила внимания на эту фразу. Кивнула бы в ответ, напомнила купить хлеб и поцеловала его перед уходом. Сейчас в каждом его слове, ищу скрытый смысл.

Он уходит одеваться, а я остаюсь на кухне одна. Смотрю в окно, как через несколько минут его машина выезжает за ворота и скрывается за поворотом. И только тогда позволяю себе выдохнуть.

Сижу ещё какое-то время, обхватив чашку с остывающим кофе. Слишком много совпадений, слишком много недосказанности. И что мне со всем этим делать?

Раньше я никогда бы не позволила себе рыться в его вещах. Даже мысли не возникало проверить его телефон, так как уважала личное пространство, доверяла безоговорочно. Но правила игры изменились, когда я увидела то видео.

Иду в его кабинет. Внутри пахнет им, плед на диване скомкан, на столе разбросаны какие-то рабочие бумаги. Ничего необычного. Я даже не знаю, что ищу.

Наверное, какие-то доказательства его измены. Или хотя бы зацепку, чтобы можно было его припереть к стенке.

Хочу проверить сейф. Он встроен в стену за книжной полкой. Обычно он хранил документы связанные с работой, наличку и пистолет.

Виктор всегда был уверен, что код от него знает только он. Никогда специально не показывал мне цифры, набирал их быстро, прикрывая панель ладонью. Но однажды, около полугода назад, я случайно зашла в кабинет именно в тот момент, когда он открывал сейф. И краем глаза, совершенно машинально, запомнила последовательность цифр.

Тогда это не показалось мне важным. Просто отметила про себя и забыла.

Подхожу к сейфу, отодвигаю книги. Сердце колотится так, что кажется сейчас выскочит из груди. Набираю код и раздаётся щелчок.

Дверца открывается.

Внутри лежит несколько чёрных одинаковых папок, банковские выписки, бархатная коробочка (наверное, с драгоценностями, которые он мне пока не подарил), и ещё одна белая папка. Она намного тоньше, и спрятана, будто он её специально убрал с глаз.

Беру именно её.

Открываю, и первое, что вижу, это эмблему медицинского центра. «Центр репродуктивной медицины».

Пробегаю глазами по документу дальше.

В графе пациент стоит имя, которое я хотела бы забыть и больше никогда не вспоминать.

Ксения Соколова.

Руки дрожат, но я перебираю бумажки дальше. Там какие-то медицинские термины, которые я не сразу понимаю. А вот цифры на чеке я с лёгкостью могу прочитать. Это Виктор потратил столько денег на неё? Смотрю на дату - оплата была произведена полгода назад.

Значит, это не просто роман?

Значит, всё куда сложнее и страшнее, чем я предполагала?

Возможно, она беременна.

От этой мысли меня накрывает паника. Сажусь на ковёр прямо возле открытого сейфа, чувствуя, что земля буквально уходит из-под ног.

Нет, этого не может быть. В документах не сказано, что она беременна. Может быть, речь идёт о каком-то лечении. Или Виктор просто что-то оплатил за неё.

Но почему документы лежат в его сейфе?

Почему её имя стои почти на всех листах?

Шесть месяцев он мне врал.

Именно тогда, если верить моим подсчётам, всё и началось. Все эти его странные задержки, командировки, непонятные разговоры за закрытыми дверями кабинета, которые я так наивно принимала за рабочие.

Пытаюсь сложить пазл, но кусочки не складываются в цельную картину.

Смотрю на дату внизу на последнем листе, и вижу пометку, которую сделал Виктор. «Разговор с Т. - перенести на август.