Караев придерживает ее за талию, помогая присесть в кресло, и она ощутимо напрягается в этот момент. Едва он до нее дотрагивается, впечатление такое, что натягивается от напряжения, будто струной натягивается. Хотя пока они подходили, он держал ее за руку, но на это она реагировала спокойно.

— Смотри, — говорит Караев, поворачиваясь ко мне.

Подхожу к девушке. В ее глазах читается недоворение. Вся взвинченная, напряженная.

— Это врач, — заявляет Караев. — Сейчас тебя осмотрит.

Девушка молча продолжает смотреть на меня. Отмечаю, как она сильнее прислоняется к спинке кресла, будто вжимается в поисках защиты.

— Маша, — представляюсь. — А тебя как зовут?

— Не важно, — обрубает Караев.

Оборачиваюсь к нему. Мелькает мысль попросить его выйти, но я решаю воздержаться от этого. Неизвестно, как отреагирует. И к тому же, умом понимаю, что он никуда не уйдет.

Присаживаюсь перед девушкой.

— Могу я? — вопросительно смотрю на нее, указывая на юбку.

Помедлив, кивает.

Приподнимаю платье.

— Где болит? — спрашиваю.

— Здесь, — говорит тихо, начинает показывать.

Колено у нее опухшее. Синяки на ноге тоже виднеются. И на лодыжке, и выше. Осторожно ощупываю ногу. Задаю еще несколько стандартных вопросов.

На самом деле, ничего серьезного. Через несколько дней пройдет. Отечность незначительная.

Но я понимаю, что девушка преувеличивает симптомы. И когда прежде хромала, и теперь при ответах. А еще она заметно волнуется, вероятно, опасаясь, что я пойму правду и выдам ее.

— Как вы получили настолько сильный ушиб?

Глаза тут же сверкают. Она нервно взмахивает рукой, тычет пальцем в Караева, стоящего позади меня.

— Это он! — выпаливает. — Он меня так. Схватил. За ногу тащил. Да он мне чуть ногу не сломал…

— А нехер было убегать, — рявкает Караев.

Оборачиваюсь и смотрю на него.

— Что с ногой? — холодно спрашивает он.

— Сильная гематома, — отвечаю без эмоций. — Возможно, придется вскрывать, чтобы почистить.

Девушка нервно всхлипывает.

Караев мрачнеет.

— Что это значит? Вскрывать?

— Ну а вы как думаете? Что значит — вскрывать? Нужно оборудование. Стерильные условия. Делать подобную процедуру необходимо в больнице.

Гематома незначительная. Но иногда и такие могут приводить к опасным последствиям. Здесь только специалист определит наверняка.

Не думаю, что Караев разбирается.

Значит, есть шанс выбраться из этого дома. Для нас двоих.

Друзья, книга про Караева здесь -

14

— Ты же специалист, — заявляет Караев. — Мне хорошо помогла.

— Да, но кроме меня были другие специалисты. Анестезиолог, медсестра, ассистент. И главное — у нас была стерильная операционная, — отвечаю спокойно. — Дома такие условия невозможно создать.

Бросаю короткий взгляд на девушку. Она заметно напрягается после моих слов про операцию. В другой ситуации я бы ее сразу успокоила, но сейчас нельзя.

Караев мрачнеет после моих слов. И я уже готовлю новые аргументы. У меня нет иллюзий, что он легко и просто согласиться везти нас в больницу.

Даже если так, то приставит охрану. Сейчас рано об этом думать. Нужно сделать первый шаг. Выбраться за пределы их особняка, который больше смахивает на крепость.

— Будут тебе условия, — вдруг бросает Караев. — Об этом не волнуйся.

— Извините, но вы, наверное, не понимаете, — пробую аккуратно возразить.

— Нет, я все хорошо понял, — обрубает он. — Ты сделай список, что тебе надо. Оборудование, препараты. Мои люди все организуют. В доме достаточно места. И для операционной, и для чего угодно еще.

— Дело же не только в оборудовании. Нужны люди.

— Это тоже напиши, — невозмутимо. — Доставят и анестезиолога, и кого там тебе надо.

Беру паузу, чтобы подобрать слова. Чего-то такого и надо было ждать. Караева проще сделать больницу прямо тут, чем везти нас куда-то. Для него это логично.

— Извините, но я не могу так рисковать жизнью пациента. Во время операции что-нибудь может пойти не так. Никогда нельзя быть уверенным. Поэтому такие процедуры проводят в клинике, а не где попало.

— Ты же умная, хороший специалист, — мрачно заявляет Караев. — Ты свое дело знаешь.

— Дело не во мне. Не получится просто взять и оборудовать тут полноценную больницу. Это нереально.

Пытаюсь объяснить ему. Перехожу на термины, чтобы звучало более убедительно. Обосновываю важность реанимации. Но по его глазам вижу, что ничего не сработает. И говорю скорее на автомате. Умом понимаю — он не согласится. Хотя попытаться стоит.

— Вы меня слышите? — последнее вырывается, когда эмоции берут верх.

— Слышу, — кивает он. — Теперь ты меня послушай. Выезжать отсюда никто из вас не будет. Ни ты, ни она. Задача у тебя простая — вылечить девушку. С операцией или без. Заказывай все, что требуется. Тебе это доставят.

Тупик.

Ладно, придумаю что-нибудь еще.