Естественно, несмотря на намёк старой куноичи, ничего пикантного не произошло – как бы не стремилась держать лицо Пакура, а за сына беспокоилась сильно и пробудив от искусственного сна, заставила меня провести полное обследование на предмет возможных проблем. Даже имея опыт в неоднократном создании джинчурики, я не стал спорить, понимая, что это всего лишь играют нервы молодой матери и со временем пройдет, как прошло у других моих красавиц при последующих детях.

Тем не менее, отсутствие настроения на ночные активности не помешало молодой женщине утянуть меня к личному полигону Каге, предварительно передав ребёнка на попечение явно довольной матери и двух служанок в возрасте с характерными плавными движениями матёрых убийц. Ей явно не хватало тренировок с равным, хотя Пакура использовала возможность вложиться на полную не только с этой целью, но и как способ сбросить накопившиеся раздражение.

Уходя от почти серьёзных попыток убить, я оказался вынужден выслушивать жалобы – как куноичи достала бесконечная административная работа с горой бумаг; лавирование между интересами значимых подчинённых при необходимости вытянуть селения из того дерьма, что перешло в наследство от двух прошлых правителей; вечная въедливость стариков в совете, любивших обсуждать каждый чих часами; попытки некоторых джонин пощупать границы дозволенного в надежде, что только недавно заступившая на пост Казекаге окажется слишком неопытный и пропустит мимо внимания; необходимость заново налаживать отношения с почти полностью вырезанные во время восстания двором нового Даймё и самим правителем. В общем, всё то, что должен делать правитель селения наёмников.

Как у человека, взобравшегося на вершину власти волей случая и кознями соперника-идиота, у Пакуры сложилось мнение, весьма похожее на моё собственное – овчинка выделки не стоит и при первой возможности, ноша будет спихнута на другого дурака, пока не осознавшего всю глубину навозной ямы, в которую вынужден погружаться носитель распиаренного титула Каге. Куноичи вполне достаточно собственной репутации, что не позволит окружающим просто отмахнуться от мнения Пакуры но Шакутон.

Только в отличие от Конохагакуре с кучей элитных бойцов и широчайшей возможностью выбора, ограниченного только политическими интересами разных союзов кланов, обычно и выдвигавших на пост того или иного кандидата, в Сунагакуре никто другой не мог надеть традиционные одежды, просто не обладая необходимой силой и репутацией. Точнее, никто из подходящего возрастного диапазона – не Сандайме Казекаге или других пенсионеров же сажать в кресло, вызывая насмешки конкурентов? Пакура призналась, что мысль застрять в кабинете на ближайшие десятилетия приводила её в тихое бешенство, особенно, когда времени на семью и отдых оставалось ещё меньше, чем раньше. Единственный же потенциальный кандидат – Сасори – несмотря на политически активное семейство, на заводивших речь о славном продолжателе традиций Нидайме Казекаге и возможном занятии трона после Годайме Казекаге, смотрел как на недоумков, предпочитая всё свободное время возиться с кугуцу.

К подобным откровениям о внутренней кухни союзников я уже немного привык. Пусть любовница и сохраняла со мной некоторую настороженность в общении, скорее из профессиональной деформации и помня о принадлежности к стану временно-постоянных союзников, после рождения сына и заключения взаимовыгодных торговых договоров с Нара и Ко, ощутимо смягчилась, позволяя себе обсуждать вещи, прямо не касающиеся безопасности Песка, как и высказывать собственное мнение без цензуры.

Читать чужие мысли не обучен, но имеющего опыта вполне хватило для понимания - Пакура на полном серьёзе решила, что знаменитый Мизу но Сейрей в неё влюбился и пусть не предаст Лист, если поставить перед жёстким выбором, готов без лишних вопросов помочь во всём другом, включая продолжение рода. Не зная моей истинной цели, что ей и немногим ниндзя в теме остаётся думать, беспристрастно давая оценку всем свершённым действиям, так-то, значительно повлиявшим на благополучие Суны и одной конкретной красавицы?

Молодой женщине, не имеющей достойного кланового образования или хотя бы какого-то опыта в отношениях из-за особенностей кеккей генкая, к тому же не растерявшей романтичность под толстым слоем жизненного цинизма, как это произошло у старших коллег, это безмерно льстило и подкупало. Я не стремился развеивать заблуждение, хоть и не злоупотреблял полученным доверием без действительно серьёзного повода – вполне хватало уже достигнутого и наработанной репутации, а другие способы давления на союзника давали больший простор для манёвра без непременных негативных последствий.