— Наша игра на этом не заканчивается, — продолжил Керн. — Если этот Джонатан тебя впустит, вскоре после этого ты получишь от меня звонок. Сделай вид, будто мы нашли что-то важное, и просто уходи, не слушая его, — что бы он ни говорил. Тассило должен подумать, что мы, возможно, раскроем дело и без него. Пусть почувствует давление.

Деннис посмотрел на него с тихим восхищением.

— Ты хорош. Наконец-то вернулся тот Юлиус, которого я знаю.

— Пока это ещё не сработало. Позвони мне, когда будешь подъезжать, чтобы я знал, когда звонить. А мне нужно возвращаться.

Деннис взял оба письма, сел в машину и поехал к дому Тассило.

У Керна ещё оставалось немного времени до поездки в LKA. Вернувшись в квартиру, он спокойно сел рядом с Натали, которая пыталась отвлечься книгой в гостиной.

— Думаю, мы скоро раскроем это дело, — сказал он. — А потом нормально съездим в отпуск, хорошо?

Натали не подняла глаз от книги. Керн сразу понял: её что-то тревожит.

— Обещаю, Тассило больше не встанет между нами, — осторожно добавил он.

Ты правда в это веришь?

— Тассило, может быть, и нет, — ответила Натали.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Керн.

— Я только что разбирала бельё, — сказала Натали.

Она наконец подняла взгляд и посмотрела на него с упрёком.

— Что это за духи на твоей рубашке?

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 27

Каждый раз, когда Руфус вспоминал своих ассистенток, первыми в памяти всплывали звуки. Глухой хруст ломаемого позвоночника. Пустой треск лопающегося черепа. Звук, с которым меч проходит сквозь тело, — или тот, что издаёт пила, медленно вгрызаясь в тазовую кость.

Звук, который издала Жозефина, был для него новым. Он стоял более чем в ста метрах от грузовика, когда тот раздавил её своей массой, и всё же не пропустил ни единого звука. Тупой, почти ничем не смягчённый удар её тела о передок машины, глухой стук об асфальт — и сразу следом треск костей под тяжестью нескольких тонн. К этому добавились крики водителя — такие, полные отчаяния и страха, что даже у Руфуса по спине пробежал холодок.

И? Кто теперь смеётся? — удовлетворённо подумал он, пока поезд метро неторопливо вёз его в сторону Кудамма.

В Берлине Руфус пользовался своим старым фургоном только тогда, когда нужно было что-нибудь перевозить. В столице куда проще и быстрее добираться до центра на общественном транспорте. В тот день у него не было выбора — машину пришлось оставить на тихой боковой улице недалеко от квартиры. Бокового зеркала со стороны водителя не было; кроме того, кузов оказался поцарапан и вмят дубом. Зато зеркало он нашёл, и туфли Жозефины успел убрать.

Снять большую гильотину и камеру в быстро темнеющем лесу было рискованно. Полиция и «скорая» занимались останками Жозефины и водителем, который всё ещё пребывал в шоке, но вопрос, кто она такая, откуда взялась и почему шла босиком по дороге, заставил берлинскую полицию прочёсывать значительную часть Тегельского леса.

Руфус едва успел — выиграл гонку со временем.

Многие серийные убийцы берут с собой «сувениры» — части тел или одежду жертв. Напоминания о власти, которую они чувствовали, лишая человека жизни. Руфус к таким не относился. Свои трофеи он хранил только в памяти.

В тот день он накрасился ещё дома, потому что предыдущий вечер оставил заметные следы. Под левым глазом держалась припухлость, всё лицо было в синяках. Небольшую рваную рану у линии роста волос он продезинфицировал и закрыл жидким пластырем. Теперь, под плотным слоем сценического грима, почти ничего не было видно — по крайней мере, на беглый взгляд. Мизинец он заклеил обычным пластырем. На сцене сегодня он будет в перчатках. После этого он ещё больше часа отмывал свой серебряный костюм от листвы и земли в ванне.

Он не сомневался, что оставил в лесу свою ДНК — кровь, волосы, частицы кожи. Но это не должно было стать для него проблемой. Смерть Жозефины с ним не свяжут. Единственной зацепкой могла бы стать рана у неё на виске, но в судебной медицине её обнаружили бы только в том случае, если бы череп доставили целиком.

Вряд ли, — подумал Руфус и довольно усмехнулся.

Со следующего дня он собирался попробовать в Mes Amis кое-что новое. Обычно артисты не меняют номера в ходе варьете-программы, но Мадам была открыта к экспериментам и обожала свой маленький театр. Для неё было важно лишь одно: чтобы сцена жила. Так что после долгого перерыва он снова будет работать с крупным реквизитом. «Большие иллюзии», как называют это фокусники, в последние годы были для него скорее личным развлечением. Теперь он хотел это изменить.

По дороге в Mes Amis Руфус легко погружался в свои мысли, пока поезд станция за станцией катился к цели. Он воспринимал это как благословение: почти каждое, даже самое страшное воспоминание о своей прежней, никчёмной жизни, в которой он чувствовал себя слабым и беззащитным, он мог уравновесить воспоминаниями о новой. Пока он уничтожал Порки килограмм за килограммом, Руфус наконец ожил — сильнее и могущественнее, чем когда-либо прежде.

Он и не подозревал, что на следующей станции его уже ждут.