Я не могла отделаться от мысли, что она просто хотела, чтобы я вышла на улицу и попыталась выполнять свою работу, чтобы было больше шансов, что меня похитят в процессе. Тем не менее, я щёлкнула каблуками и отдала ей честь в ответ. Что бы ни случилось сегодня, я говорила серьёзно. Несмотря ни на что, я всё равно крёстная фея. И я всё равно докажу, что могу быть великолепной в этом. Я потянулась за ближайшей папкой на моём столе, беспомощно пожав плечами и давая понять Далиле, что не могу сейчас оставаться и сплетничать. Затем я направилась обратно в комнату Метафоры. Возможно, с другими моими клиентами всё будет не так сложно, как с Люком Уэллсом, и я смогу с лёгкостью вычеркнуть их имена.

Я ухмыльнулась про себя. Да как же. Ничто в этой работе не обещало быть лёгким.

***

Я надела свой розовый плащ только потому, что это могло вызвать улыбку у Билли. В этой части Лондона никто и бровью не повёл бы. Я постучала в дверь и подождала, пока мне откроет Рейчел Голдберг, клиентка номер два.

Прошло больше времени, чем я думала, прежде чем она открыла дверь. Когда она это сделала, то выглядела значительно более усталой и измученной, чем можно было предположить по её фотографии и личному делу. Где-то в глубине дома плакал ребёнок. Хм. Это ещё одна деталь, которой в досье не упоминалось.

— Миссис Голдберг, — начала я. — Я…

Она жестом пригласила войти.

— Проходите, — её голос дрогнул, и у меня внезапно возникло ощущение, что она вот-вот разрыдается. — Я ждала вас полчаса назад.

Разве?

— Я знаю, что вы, медицинские работники, заняты, — сказала она, — и вам нужно посетить многих людей. Большое спасибо, что пришли так быстро. Я на пределе своих возможностей.

Я кивнула сама себе и изобразила извиняющуюся улыбку.

— Мне так жаль, что я не смогла прийти раньше, — я прошла в её дом, пока она закрывала дверь.

— Не хотите ли чашечку чая? У меня нет молока, — она вздохнула. — Вообще-то, я не уверена, что у меня есть хотя бы чай.

Я махнула на неё рукой.

— Я в порядке.

Она рассеянно покачала головой и отвернулась. Я последовала за ней в соседнюю комнату, где она взяла всё ещё плачущего ребёнка из кроватки и протянула его мне.

— Вот, — сказала она. — Возьмите его.

Я не чувствовала, что у меня был большой выбор в этом вопросе. У меня почти не было опыта общения с детьми, не говоря уже о детях такого возраста. Я неловко взяла его из её рук и приложила все усилия, чтобы укачать. Его лицо было красным и перекошенным, и вместо того, чтобы успокоиться теперь, когда он привлёк к себе хоть какое-то внимание, он просто завопил ещё громче.

— Ему не нужно менять подгузник, — сказала Рейчел Голдберг. — Его только что покормили. Я прочитала ему сказку. Я взяла его на руки. Я опустила его в колыбельку. Я погуляла с ним. Я пела ему, — она подняла руки к голове, и на какой-то тревожный момент мне показалось, что она собирается ударить себя. — Я не знаю, что делать. Ничего не помогает, — она посмотрела на меня большими умоляющими глазами. — Вы должны мне помочь.

— Вот для чего я здесь, — я начала укачивать малыша. Он заплакал ещё сильнее. — Как его зовут?

— Майки, — она опустилась на ближайший стул. — О Боже. Я не знаю, что делаю. У меня это ужасно получается. Знаете, в прошлом году в это же время я была в Перу. Я ходила пешком по тропе инков. Я пересекла Амазонку. Теперь я не могу пройти по собственной чёртовой гостиной, не желая сдаться, — она опустила голову. — Я больше не хочу этим заниматься. Я не хочу быть матерью. Я совершила ошибку.

Не составило особого труда понять, что на самом деле это не было её желанием. Я могла бы это сделать. Я была уверена, что смогу взмахнуть волшебной палочкой, и малыш Майки исчезнет. Но это не то, что нужно Рейчел. Полагаю, я могла взмахнуть волшебной палочкой и заставить его перестать плакать. Дать Рейчел возможность впредь нормально выспаться. Без сомнения, это сделало бы её счастливой. Но я могла бы добиться большего.

— Я ужасный человек, — прошептала она. — Я ужасный, отвратительный человек.

Я едва расслышала её из-за криков Майки.

— Вы не ужасный человек, Рейчел. Вы нормальный, уставший человек.

Она вскочила на ноги.

— Посмотрите на него! Послушайте его! Мой ребёнок орёт во все горло! Каким же он, должно быть, несчастным, если ему приходится так громко и так часто плакать? А мне. Всё. Равно.

— Но ведь это не так, — спокойно сказала я, — вам не всё равно. Иначе вы бы мне не позвонили. Вы бы сейчас так не расстраивались, — я улыбнулась ей. — Вы ведь хотите, чтобы Майки был счастлив, не так ли? Потому что, когда он будет счастлив, вы тоже будете счастливы.

Она вытерла нос тыльной стороной рукава.

— Да, — она кивнула. — Это то, чего я хочу. Это все, чего я хочу.