Юноша изо всех сил старался очаровать наставницу отнюдь не только ради безупречной репутации. Его неподдельно интриговало ее прошлое фрейлины при королевском дворе.

Мягко поправив крошечную огрешность в шагах ученика, Вахана наставительно заметила:

— Приглашая леди на танец, вы не просто перебираете ногами. Светская беседа — столь же неотъемлемая часть ритуала. Вы же не две бездушные куклы, в конце концов! Разумеется, если вас обоих с головой накрыло волшебство музыки и вы растворились в ритме, то тишина лишь во благо. Это тоже своеобразный диалог, разговор душ.

— Но помните: в беседах надлежит блюсти тончайшую сдержанность. Мы в Лоэне, а не в распущенном Интисе.

— Проще говоря, избегайте топорной прямолинейности и грубости. Ваш слог должен струиться изяществом.

— Приведу пример. Допустим, вы возжелали отвесить комплимент парфюму дамы. Брякнуть в лоб «как от вас вкусно пахнет» или допытываться о названии бренда — верх бестактности. Вам следует пустить в ход аллегорию, изящно намекнуть издалека. Скажите что-нибудь вроде: «Кажется, я очутился на цветущем весеннем лугу».

— Само собой, метафора обязана безупречно попадать в ноты самого аромата.

«Никакой поэзии… Разве не элегантнее было бы сказать: „А луна сегодня прекрасна“?» — мысленно фыркнул Клейн, вспомнив изящную восточную идиому. Однако вслух лишь усмехнулся с толикой самоиронии:

— Благодарю вас за то, что вы не сочли мои недавние комплименты лишенными должного изящества.

Улыбка Ваханы стала чуть глубже:

— Мистер Дантес, вам известно, какие именно джентльмены пользуются наибольшим успехом у дам в высшем свете?

— Понятия не имею, — Клейн ответил предельно откровенно, покачав головой.

Ни на йоту не растеряв своей очаровательной улыбки, наставница произнесла:

— На втором месте по популярности стоят те мужчины, которые заставляют даму поверить в их недюжинный ум.

— А на первом? — послушно подыграл собеседнице юноша.

Вахана бросила на него лукавый взгляд и обронила:

— А пальму первенства держат джентльмены, способные внушить самой даме, что она невероятно умна.

На этих словах она лишь легко рассмеялась, больше не проронив ни звука. Клейн же в одночасье раскусил скрытый в этой фразе изящный комплимент.

«Воистину, эталонная лоэнская сдержанность… Куда тоньше интисских замашек, где всё сводится к банальным постельным утехам… Впрочем, это лишь то, о чем кричат бульварные газетенки да журналы. Какова подлинная изнанка интисского высшего света, по этим пасквилям судить нельзя — обе державы обожают поливать друг друга грязью… Хотя во времена великого императора Рассела нравы там и впрямь до одури напоминали газетные штампы…» — Клейн с пониманием, едва заметно кивнул.

Двухчасовой урок этикета благополучно подошел к концу в столь непринужденной, гармоничной атмосфере. В сопровождении мажордома Вальтера и личного камердинера Ричардсона Клейн учтиво проводил мадам Вахану Хейсен до самых дверей, преподнеся наставнице скромный подарок.

То был изысканный парфюм «Лунный свет» от парфюмерного дома «Дрим», настоянный на серой амбре — вещица баснословно дорогая.

Точного ценника Клейн не ведал, ибо хлопоты по покупке взял на себя мажордом Вальтер, а средства выделялись из казны экономки. Лишь когда выданная ей тысяча фунтов иссякнет и потребуется свежее вливание капиталов, Танея явится к нему с пухлой стопкой счетов и чеков на утверждение.

Сыщик знал и название бренда, и имя самого аромата исключительно благодаря предусмотрительности дворецкого. Вальтер загодя ввел хозяина в курс дела, дабы в случае вопросов от мадам Ваханы тот не стоял столбом, рискуя выказать вопиющее пренебрежение и бестактность.

Именно в таких выверенных до миллиметра мелочах во всей красе раскрывалась истинная, неоценимая роль первоклассного мажордома.

Проводив взглядом сияющую от удовольствия наставницу, Клейн титаническим усилием воли подавил рвущееся желание устало потереть виски и с тяжелым вздохом констатировал про себя:

«Светские расшаркивания изматывают похлеще любой кровопролитной сечи с Потусторонними. Ежесекундно держать выправку, фильтровать каждое слово и жест… Нет, мне жизненно необходима передышка».

В этот самый миг Вальтер, щеголяющий ослепительно белыми перчатками, сделал шаг вперед и деликатно произнес:

— Сэр, учитывая ваши воистину блестящие и стремительные успехи в освоении этикета, мы вполне можем сдвинуть график и приступить к остальным дисциплинам чуть раньше намеченного.

— Каким еще дисциплинам? — Клейн почувствовал, как от одной этой фразы голова начинает раскалываться.

— Истории, международной политике, философии, музыке, а также тонкостям изысканных видов спорта: гольфу, скачкам, верховой охоте… — со свойственной ему педантичностью отчеканил мажордом.

— Философии? — с искренним недоумением переспросил юноша.

Вальтер учтиво кивнул: