Вслед за этим Колин воочию узрел, как лежащие перед свечами заготовки амулетов начинают источать тусклое, пепельно-серое сияние. Витиеватые борозды узоров вспыхивали одна за другой, пока не сплелись воедино, исторгнув из себя ослепительный, густой сноп света, который наглухо, словно в кокон, спеленал и серебряные пластины, и покоящихся на них сегментированных червей.

Всё это клубящееся над алтарем царство мрака в ту же долю секунды пошло жуткой, искажающей рябью.

Вскоре наваждение бесследно рассеялось, вернув всё на круги своя. Вот только теперь на жертвеннике мирно покоились два диковинных амулета, словно вырезанных из непроницаемо-черного хрусталя. Они до боли походили на глаза некой заоблачной сущности, безмолвно и ледяще взирающей на этот бренный мир.

Охотник на Демонов Колин на мгновение впал в ступор, но тут же взял себя в руки. Спешно отведя взгляд и низко склонив голову, он глухим, полным благоговения басом произнес:

— Примите мою глубочайшую признательность за Вашу благодать;

— Да славится Ваше имя.

Не теряя ни секунды, старец молниеносно свернул таинство и развеял воздвигнутую защитную клетку.

Покончив с этой рутиной, глава Совета Шести Города Серебра вновь приблизился к письменному столу. Твердой рукой он подхватил оба амулета, выкованных из посмертного наследия клона Амона.

Впрочем, даже сейчас перед его мысленным взором продолжала ярко пылать та самая грандиозная, иллюзорная панорама:

Опираясь на свой солидный багаж оккультных знаний, он безошибочно вычислил: те самые лучи, парящие в заоблачных высях мира духов, были не чем иным, как упомянутыми в древних фолиантах Семью Светами. Сущностями, чей ранг вплотную подбирался к статусу самих божеств. Вот только ни в одной, даже самой замшелой хронике не было и намека на то, что, во имя всех богов, высится над ними! Что таит в себе эта бескрайняя серая мгла, и кому принадлежит тот монументальный древний чертог, взирающий на мир духов с ледяным равнодушием?

Более того, на протяжении всего ритуала Колин Илиад физически ощущал: этот самый «Шут», к которому он возносил мольбы, источал пугающую глубину, непостижимую тайну и недосягаемое, абсолютное величие. Он ни на йоту не походил на тех мерзких, вычурных еретических тварей, что при каждом удобном случае кичатся своей мощью, словно дешевые балаганные шуты, силясь поразить паству спецэффектами.

И подобные повадки, судя по летописях Города Серебра, были присущи лишь одной-единственной сущности — самому Создателю!

Смерив взглядом зажатые в руке амулеты и скрупулезно просканировав собственное тело на предмет скверны, седовласый Охотник на Демонов внезапно смежил веки. В его разуме, сменяя друг друга, одна за другой вспыхивали знакомые, выжженные болью лица:

Его отец, мать, старший брат, младшая сестра, первенец, младший сын, дочь и старший внук — все те, чьи жизни он оборвал собственными руками, даруя им милосердную смерть.

Этот уже начавший сдавать под гнетом лет Вождь погрузился в долгое, глухое молчание, после чего внезапно издал тихий, надрывный вздох:

— Две тысячи пятьсот восемьдесят три года…

Спустя две тысячи пятьсот восемьдесят три долгих года Город Серебра наконец-то удостоился первого нормального, вменяемого отклика небес.

…………

В недрах библиотеки, раскинувшейся в Остроконечной Башне.

Деррик, привычно прочесывая секцию древней мифологии, наткнулся на ветхий блокнот, который прежде никогда не попадался ему на глаза.

Обложка фолианта была сшита из грубой шкуры какого-то неведомого монстра, щеголяя отчетливым, диковинным узором. Внутри же таились пожелтевшие от времени страницы, на которых прежний хозяин дотошно фиксировал свои кровавые стычки с самой разношерстной паранормальной фауной.

Львиная доля этих бестий вкупе с их повадками давно перекочевала в каноничные учебники Города Серебра. Однако этот манускрипт пестрел целой россыпью бесценных тактических выкладок и выстраданного в боях опыта. Юноша с головой ушел в чтение, впитывая каждую строчку с нескрываемым, жгучим любопытством.

Перелистывая пожелтевший пергамент, он внезапно намертво споткнулся о тварь, именуемую «перевертышем».

Этот монстр напрочь лишался зачатков разума для общения, зато виртуозно, словно заправский охотник, расставлял капканы на своих жертв. Более того, он мог играючи принимать чужой облик, пуская в ход самые немыслимые, извращенные трюки для кровавой расправы…

Вердикт автора записей был донельзя лаконичным: жутко и смертельно опасно.