В свое время сыщик не раз прокручивал в уме смелые гипотезы: а что, если все его злоключения, включая само переселение душ, — не что иное, как хитроумная многоходовочка Заратула? Он всерьез подозревал, что именно эта сущность станет тем самым финальным боссом, с которым придется сойтись в смертельной схватке. И вот теперь их пути пересеклись. Слишком рано.

«Я ведь всего-навсего на пятой Последовательности!» — не сдержав мысленного, полного отчаяния вопля, Клейн тут же усомнился, а действительно ли перед ним стоит истинный Заратул.

Заратул — это фамилия, гордое имя знатного рода Соломоновой империи Четвертой Эпохи. Если рассуждать логически, за минувшие два тысячелетия носителей этого имени должно было смениться немало… Вполне вероятно, что этот старец — лишь дед, отец, брат или отпрыск того самого предводителя Тайного ордена, о котором писал Рассел… К тому же, он сам только что обмолвился, что давным-давно испустил дух, тогда как и волшебное зеркало Арродес, и «Ртутный Змей» Уилл Осептин в один голос твердили: нынешний владыка ложи жив, просто слетел с катушек, превратившись в неистового, конченого монстра… Отчаянно силясь убедить себя в том, что дела обстоят не так уж и паршиво, Клейн быстро усмирил панику, вернув себе ледяную ясность рассудка для более глубокого анализа:

Потусторонние таланты, продемонстрированные этим назвавшимся Заратулом старцем, на первый взгляд не так уж и многочисленны, однако каждый из них напрочь попирает законы здравого смысла. Особенно те фокусы, что внаглую заигрывают с историей и судьбой… Он стопроцентно перерос ступень «Мага причуд». Наверняка топчется на третьей, а то и на второй Последовательности. А ведь ангелов в рамках одного Пути всегда было раз-два и обчелся…

Эта дыра неразрывно связана с бесследно исчезнувшей на главном пике Хорнакис «Страной Ночи». Вдобавок здесь эхом перекатывается тот самый сводящий с ума бред, что терзает умы магов низших и средних эшелонов Пути «Провидца»… В свое время, прибрав к рукам тетрадь семьи Антигон через императора Рассела, предводитель Тайного ордена Заратул ушел в глубокую тень. Одному богу известно, какие интриги Он тогда плел. Неужто Он, опираясь на выуженные из манускрипта зацепки, отправился в горы Хорнакис за древним кладом и всё-таки наложил лапы на рецепт «Служителя Тайн» вкупе с нужными ингредиентами первой Последовательности?

А в мире мистики вереница подозрительных совпадений неизменно вопит о том, что дело нечисто, и служит железобетонным подтверждением самым смелым догадкам…

Случись этому старцу действительно оказаться тем самым Заратулом, не стало ли вот такое отсечение куска собственной личности, запертого теперь в этом туманном городке, той самой роковой искрой, столкнувшей Его в пучину окончательного безумия?

Что же до Его слов о давней смерти — так и этому имеется кристально ясное объяснение. Как-никак, владыка Тайного ордена лично изрек:

«Что есть чудо? Воскрешение из мертвых — вот подлинное чудо!»

А уж Он-то давным-давно носил корону «Чудотворца»!

Пока эти мысли лихорадочным вихрем проносились в голове Клейна, заросший белоснежной бородой старец, назвавшийся Заратулом, издал тихий, добродушный смешок:

— Судя по твоей реакции, мое имя тебе знакомо?

Клейн, молниеносно сориентировавшись, решил забросить удочку:

— Мне доводилось слышать эту фамилию.

— В свое время я имел честь пересекаться с «Королевой Мистики». Именно она просветила меня насчет Тайного ордена и его предводителя.

Старец лишь скупо, едва заметно кивнул, благоразумно уклонившись как от подтверждения, так и от опровержения. Слегка улыбнувшись, он спросил с легкой, туманной интонацией:

— В какой еще помощи ты нуждаешься?

«В помощи…» — Клейн мысленно прокрутил в памяти весь арсенал немыслимых фокусов, продемонстрированных собеседником, и, немного поколебавшись, произнес:

— По силам ли вам выудить из анналов истории этого сокрытого мира самую обычную, внешнюю рыбу? Сойдет даже та, что уже успела стать чьим-то обедом.

По скромным прикидкам юноши, затея отнюдь не казалась фантастикой. Как-никак, львиная доля залетных чужаков проваливалась в этот городок прямиком из руин битвы богов, затерянных на крайнем востоке моря Соня. Авантюристы вполне могли прихватить с собой живую рыбу в качестве запасов еды или же индикаторов изменения среды, а затем бесследно сгинуть, не успев сомкнуть глаз. Или же кто-то из бедолаг перед самым заходом солнца от пуза натрескался рыбы, но так и не уснул, став жертвой ночного мрака. При любом раскладе наличие куска рыбьей плоти в историческом пласте этого туманного узилища было делом донельзя логичным.

Заратул приподнял голову, смерив облаченного в личину Германа Воробья Клейна долгим, изучающим взглядом, и на несколько секунд погрузился в глухое безмолвие.

Лишь спустя пару томительных мгновений он выровнял взор и невнятно, хрипловато обронил:

— Можно.