Вношу Юлькины данные и дату ее визита в клинику.

Я:

Лови, детка.

Глаша:

Поняла. Делаю. Формат оставляю прежний, заменяю только содержательные поля. Код будет выглядеть как у тебя.

— Это что вообще такое? — Юлька потрясенно следит за нашей перепиской через плечо. — Что она делает?

— Генерирует тебе новый куар-код на основе моего. Мой же прошел, значит его баг не зацепил.

— А разве так можно?

— А почему нет? — удивляюсь я. — Глаша берет ту же структуру. Подставляет твои данные. Главное, чтобы форма и кодировка были одинаковые. Нам фантастически повезло, что справки из одной и той же клиника. Подписи и печати даже подделывать не нужно.

— Но разве эта твоя Глаша знает, что именно зашито в коде? — допытывается Юлька.

— Неа. Но это и неважно. Главное, чтобы их система восприняла код как рабочий формат.

Юля смотрит на меня в полном непонимании.

— Подожди. То есть мы прямо сейчас сделаем новую справку?

— Можно и так сказать. Мы подсунем им ту же обертку, только с твоим именем. Все, что они проверяют — внешний вид и валидность кода.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Глаша возвращает готовый файл.

Юля с сомнением пожимает плечами, а я сохраняю файл, отправляю ей.

— Пробуй.

Она загружает. На секунду замирает, потом глаза распахиваются, рот приоткрывается.

— Приняло! Я прошла регистрацию!

Еще через минуту у нее на экране появляется личный код. Она подпрыгивает, визжит, хватает меня за плечи и трясет.

— Соня! Я тебя обожаю! Ты волшебница! Ты мой айтишный боженька!

— Это не я, это Глаша, — ухмыляюсь, закрывая ноут. — Она у меня огонь. Мне бы ее докрутить еще...

***

Они пошли целыми косяками.

Первая походит на следующий же день после первой лекции.

— Привет… Ты Соня, да?

— Да, Соня, — отвечаю, попутно прокручивая в голове план по лабораторной.

Девушка оглядывается по сторонам и доверительно наклоняется.

— Мне Юля сказала, что ты… ну… можешь помочь с регистрацией на вечеринку. У меня справка не проходит. Баг наверное. А очень хочется попасть. Я в курсе, какая такса, меня устраивает.

Я киваю, стараясь выглядеть нейтрально, даже не давлюсь слюной при слове «такса».

— Скинь в телегу файл. Я вечером посмотрю.

— Спасибо тебе огромное!

Следующая подходит в коридоре между парами. Потом еще одна прямо в буфете, пока я стою с булочкой в руке. Потом еще одна в туалете.

В туалете, Карл!

То есть, Юлька!

Потому что все говорят о какой-то фиксированной таксе, которая всех устроит. И я иду к подруге на разборки.

— Это что за поток страждущих? Ты всему потоку разболтала?

— Не всему, — Юлька понижает голос. — Только тем, у кого реально подгорает. И кто готов оплачивать свои хотелки.

— Юля!

— Ладно-ладно. Но ты видишь, сколько их? Почему бы не заработать?

— За справку?

— За адаптацию. Ты же всего лишь адаптируешь, правильно?

— А если спалят?

— Ничего не спалят? Глаша все сделает идеально. Самое время начать монетизироваться, Соня. Токены сами себя не купят. Вот ты ее и докрутишь.

Я закатываю глаза. Но где-то внутри уже включается счетчик: если хотя бы десять человек скинут по...

Да, Юлька права, монетизация наше все.

А Глаша, моя нейрокривулька, справится на ура.

Глава 5-1

Роман

С администратором обсуждаем оставшиеся моменты по организации, пока не остается один, самый главный.

— Рус, так что там по моему вопросу? — спрашиваю.

— Один момент, Рома, — отвечает Руслан, — я сейчас позову Леху.

— Я сам к нему спущусь, — останавливаю Руса и спускаюсь в бар.

Леха за барной стойкой натирает бокалы, как всегда в идеально выглаженной рубашке и с непроницаемым выражением лица.

Леха бармен, у него кликуха Фармацевт за его любовь к легким, но коварным смесям.

— Привет, — здороваюсь, он кивает в ответ, — я к тебе.

— Тебе чего-то набодяжить, — спрашивает, — или ты так, попиздеть?

Мы тут все из одной компании, так что не выдрачиваемся насчет субординации.

— Набодяжить, — киваю, — только не мне.

— А если точнее?

Наклоняюсь над самой стойкой, Леха наклоняется ниже.

— Тут такое дело, — говорю негромко, ровно настолько, чтобы нас могли слышать только мы. — Ты слышал, у меня тут движуха намечается?

— Слышал краем уха, — кивает Леха. — Вроде как фаер-шоу для первокурсников?

— Первокурсниц, — поправляю. Оглядываюсь и добавляю. — Девственниц.

— Вписка шо ли? — округляет глаза Леха и смотрит на меня с возрастающим энтузиазмом.

— Хуже, — мотаю головой.

Он отставляет бокал и упирается в стойку локтями.

— Что может быть хуже толпы девственниц на вписке?

Сажусь на высокий стул, кладу локти на барную поверхность. Зеркалю позу Лехи.

— Это не вписка, Леш. Мне надо понять, кто из приглашенных — фригидная.