Когда хлыщ швырнул мальчишку спиной к прилавку Хогарта, вопль достиг высшей ноты. Оборвался он лишь тогда, когда мужчина вытащил из кармана пиджака служебный жетон и сунул ему под нос. Хогарту не нужно было смотреть. Под бляхой значилось: инспектор Вольфганг Айхингер.

— Привет, Хог. Как жизнь?

Мужчина убрал удостоверение уголовной полиции обратно.

— До сих пор было неплохо, — ответил Хогарт.

Айхингер улыбнулся — безупречно обаятельно, как всегда. Во всяком случае, другим Хогарт его никогда не видел. На службе и в частной жизни он неизменно носил элегантный костюм и серебряный «Rolex» на запястье — подарок жены, которая, как и он, работала в Министерстве внутренних дел.

Если когда-нибудь дела у Айхингера в уголовной полиции пойдут совсем плохо — а порой всё выглядело именно так, — он всё ещё сможет попробовать себя моделью мужского белья. Загорелые черты лица были так же безупречны, как его костюм, а с идеально уложенными, залитыми гелем чёрными волосами он казался мечтой любой тёщи. Только тёщи понятия не имели, что творится у этого человека в голове.

Айхингер коротко взглянул на напарника. Гарек был из другой среды и выглядел соответственно: холодный, озлобленный, небритый, с непокорными каштановыми волосами, зачёсанными назад мокрой щёткой.

Стоило узнать, что оба служат в уголовной полиции, и можно было решить, будто перед тобой великолепная пара «хороший коп — плохой коп». Но первое впечатление обманывало. Как это часто бывает, на самом деле всё было ровно наоборот.

— Кража, нападение и сопротивление представителям власти… Для твоего возраста впечатляет.

Айхингер посмотрел на часы, хотя мог бы и не утруждаться: из центра города доносился звон полуденных колоколов.

— Тебе разве не в школе надо быть?

— Сегодня воскресенье, — сказал Хогарт.

Мальчишка молча смотрел в землю.

Гарек оттянул ворот грязноватой рубашки. Жара явно его доканывала.

— Мы сообщим твоей матери. Ей выпишут протокол за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей, вызовут в суд и влепят штраф. Рапорт уйдёт в службу по делам молодёжи, а те заявятся домой с проверкой. У твоего папаши наверняка уже есть пара судимостей, а?

Хогарт застонал. Он понимал, что эти двое просто крепко морочат мальчишке голову. Во-первых, они работали в отделе убийств, а во-вторых, при такой жаре им наверняка не хотелось тащить пацана в участок, чтобы там выяснять его личные данные: судя по виду, никакого удостоверения при себе у него точно не было.

Хогарт обошёл прилавок и положил мальчишке руку на плечо.

— Ронни, если фильм тебе больше не нужен, я заберу его обратно, а ты подумаешь, что ещё купить отцу. Договорились?

Ещё до того как мальчишка поднял глаза, Хогарт вытащил у него из-под футболки видеокассету и положил на стол к остальным. «Стукач» всё равно был не для десятилетних. Затем Хогарт достал из бумажника купюру в пять евро и протянул мальчишке. Тот взял её ошеломлённо.

— Приходи в следующее воскресенье.

Повторять мальцу не пришлось. Он поспешно протиснулся между сотрудниками уголовной полиции.

Айхингер проводил его взглядом.

— Твой прилавок, должно быть, приносит бешеные бабки, если ты раздаёшь евро тем, кто тебя обкрадывает.

Хогарт начал поднимать и расставлять видеокассеты.

— Чего, видимо, нельзя сказать о вас, раз вас бросают на малолетних воришек.

— Ты…

— Как дела? — спросил Гарек, не дав Айхингеру ответить.

— Не жалуюсь. Завтра встречаюсь с Хельмутом Растом.

Коммерческий советник Раст, директор правления и управляющий директор «Medeen & Lloyd», был хорошим другом отца Хогарта. Время от времени Хогарт работал на эту страховую компанию.

— Пожар в территориальной больничной кассе?

Хогарт кивнул.

— Хотят, чтобы я взялся за дело. Надеются, что это был поджог.

— Чушь.

Гарек вытер пот со лба.

— Кому вздумалось бы поджигать больничную кассу? Тому, кому рецептурные сборы показались слишком высокими? Наши ребята из отдела по расследованию пожаров уже всё осмотрели. Протекающая газовая труба в подвале — и бабах!

Он пожал плечами.

— Знаю. Но именно потому, что уголовная полиция ничего не нашла, они и хотят, чтобы я взглянул.

— И такой эксперт, как ты, конечно, умнее ребят из пожарного отдела.

Голос Айхингера звучал ядовито.

Хогарт ничего не ответил. В этом не было нужды. Айхингер и сам не хуже него знал: Хогарт уже не раз раскрывал дела, которые уголовная полиция списывала в архив нераскрытыми.

— Зачем вы здесь?

— Смена закончилась. Вообще-то мы домой шли.

Гарек огляделся.

— Можешь оказать мне услугу?

— Что мне на этот раз продать? Абажур твоей бабушки?

Гарек вытащил из заднего кармана толстую пачку старых открыток: чёрно-белые виды Вены тридцатых годов.

— Они чего-нибудь стоят?

Хогарт покачал головой, даже не пролистав стопку.

— Десять, пятнадцать евро самое большее. Если вообще.