По версии бабки, тот самолично выбросил чудо-вазу в окошко по пьяни. Дед, которому и вправду случалось иногда поддать и начудить, с такой трактовкой событий спорить не стал, а маленького Артемова никто и не спрашивал. Сейчас он уже и не помнил, хотелось ли ему признаться в содеянном. И было ли стыдно?

Сейчас ему хотелось поскорее найти пропавшую вазу, чтобы бабка не куксилась, ныряя в прошлое, как в снежный сугроб, и не горбилась над альбомом со старыми снимками.

– Итак, дорогие мои, у нас есть вопрос. – Сразу после обеда Артемов увел Маришку с сыном в сад, усадил на бревно, исторически заменяющее собой скамью под яблоней, а сам встал напротив, как лектор. – Куда подевалась ваза?

– У меня есть другой вопрос: сегодня тихого часа не будет, что ли? – недовольно скривился Левка и выразительно потер глаза.

Вот интересно: в городе он лет с трех днем не спал, а в деревне заваливался на бочок четко с обеда до полдника!

Артемов с тоской подумал, что и сам бы сейчас с удовольствием вздремнул, но поощрять сибаритство отпрыска, как и свое собственное, не стал, наоборот, построжал:

– Сегодня нам не до сна. Ищем ту вазу.

И, вспомнив, что для Маришки с Левой «та ваза» – пустой звук, развел руки, будто демонстрируя размер пойманной рыбы:

– Она примерно вот такая.

– В диаметре, сэр? – съязвил непочтительный сын.

Артемов повел руками, переворачивая воображаемую вазу, и дополнил характеристики:

– Хрустальная, шесть граней, на каждой – несколько выпуклых дисков, похожих на линзы.

– Красивая была? – сочувственно спросила Маришка.

Судьба пропавшей вазы определенно представлялась ей трагической. Артемов и сам подумывал: а не грохнула ли бабка свою хрустальную цацу? Вполне могла разбить и забыть. Склероз, все такое.

– Разделимся, – решил Артемов. – Сын, на тебе сарай. Жена, на тебе чердак. А я ищу за пределами двора.

– То есть на папе целый большой мир, ты поняла? – подмигнул маме непочтительный сын.

Артемов погрозил ему пальцем, поддернул шорты и зашагал к калитке, за которой открывался большой мир.

Целый. В отличие, вероятно, от вазы.

Когда-то поселок был райцентром, но со временем это гордое звание потерял, став обычной деревней. Улица, впрочем, не сильно изменилась. Один ее конец по-прежнему упирался в синеющий вдалеке лес, другой сползал к речке. Артемов огляделся и пошел вниз, но остановился как вкопанный под окном соседнего дома, уловив невыразимо притягательный запах вишневого варенья. Даже не так – бодро булькающего густого сиропа с лениво ворочающимися в нем сочными ягодами.

Он шумно потянул носом.

– Мишка, ты, что ли? – Между крыльями кружевных занавесок показалось красное, как те вишни, лицо.

Катерина, соседка.

– Здрасьте, тетя Катя, – поздоровался Артемов. – А как вы поняли, что это я?

– По тапкам, – кивнула соседка и спряталась, договорив уже из кухни: – Звонкие они у тебя.

Тапки были не тапками, а древними шлепанцами-сланцами. Их некогда белые перепонки давно приобрели благородный цвет слоновой кости и покрылись сеточкой кракелюра, как антикварный фарфор. Резиновые подошвы промялись под рельеф стоп, образовав два идеальных слепка, но шлепали по пяткам с прежним юношеским задором. Артемов обожал эти тапки. Они составляли оптимальный летний комплект с черными сатиновыми трусами, которых бабка в свое время нашила для деда с таким запасом, что их и внуку хватило. Трусы и шлепки были любимым домашним нарядом Артемова.

На выход он, впрочем, надел футболку и шорты.

– Ну, че ты встал? – шевельнулись занавески. – Заходи, поможешь с пенками.

Артемов мигом вспомнил те пенки – розовые, пышные, горячие, восхитительно сладкие, – и как помогал с ними бабке, когда та вот так же варила варенье. Ноги в звонких тапках сами понесли его в соседский двор и дом.

За забором кто-то отчетливо хихикнул. Не иначе, непочтительный сын, не успевший дойти до назначенного ему сарая. Артемов смешок игнорировал и даже громче, не без вызова, зашлепал любимыми тапками. Как бы давая понять, что у него тут важное дело, и это не дегустация вкусных пенок, а опрос возможного свидетеля, вот!

Тапки он сбросил в сенях – у соседки полы были намыты до блеска – и протопал в кухню.

– Нарядный, – покосившись на гостя, похвалила тетя Катя и аккуратно помешала варенье в тазу.