Бездна с мягкими стенами
© Литвинова А.В., Литвинов С.В., 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Бездна с мягкими стенами
Бездна с мягкими стенами
Ровно год назад, седьмого июня, дочь приезжала к ней на день рождения. Привезла бутылочку шампанского, тортик, новые фотографии Мишенькины. Посидели по-семейному, тихо. Мать посетовала, что внука редко видит. Дочка вздохнула. Она бы и рада Мишутку к бабушке с собой взять, но муж не одобрял. Считал: слишком балует мальчика старуха. Изверг. Сам-то со всеми строг, с ее девочкой тоже. Замуж отдавала веселой хохотушкой, а сейчас редко-редко вместо смеха искристого – неуверенная улыбка. Но жили обеспеченно, крепко, без скандалов, за границу отдыхать ездили, поэтому теща их семью рушить не пыталась.
Представить не могла, что год спустя она свой день рождения встретит на кладбище. У могилы дочери любимой.
Памятник пока не поставили, только к кресту православному привинчен портрет, Юля на нем беззаботно улыбается. Зять хотел более серьезную фотографию, но мать настояла, что сама выберет. Когда-то ей казалось: нет на планете более лучезарного человека, чем доченька. Но сейчас долгие часы на кладбище проводила, присматривалась, видела: в глазах смеющихся, пожалуй, проглядывает печаль. Или кажется просто: с могильной-то фотографии странно улыбаться?..
Врач ее убеждал: болезнь у дочери давно подспудно развивалась. Если бы раньше обнаружили, может, и обошлось бы. Юля действительно часто жаловалась, что не может уснуть. Тревожиться подолгу могла из-за ерунды сущей. И жила нервно. То носится, красится, полна идей, планов, то все неожиданно надоедало ей, начинала грустить. Но мать считала: просто такой характер. И в тяжелые периоды доченьку всегда холила, оберегала, утешала. А муж к Юлиным перепадам настроения строгий. Тоска не тоска – обед-ужин изволь подать.
Но в ее болезнь психическую мать поверить все равно не могла, сколько ни убеждали. Никогда раньше – и тем более сейчас, когда дочка руки на себя наложила. В юридическом крючкотворстве не разбиралась, но смогла настоять, чтобы обязательно судебно-психологическую экспертизу провели. Посмертную.
Следователь пытался убеждать: не положено. Назначают ее, только когда суицид совершенно здоровые совершают. А Юля наблюдалась у психиатра.
Но мать возмутилась:
– И что? У нас половина страны антидепрессанты пьет, только все живы!
– Да поймите вы, тут не просто депрессия – биполярное расстройство! Документально подтверждено!
– Все равно, – упорствовала, – я не верю.
Зять сказал, что дурью мается. И очень возмущался, когда домой психолог приходила, Мишеньку тревожила – расспрашивала его про маму.
В итоге раскопали эксперты, что давно быльем поросло. Когда в школе, в десятом классе, у Юли истерика случилась из-за «двойки» – и рыдала так безутешно, что пришлось скорую вызывать, успокоительное колоть. Учительница английского (с ней дочка частным образом занималась) нажаловалась, будто «девочка была очень нервной: то спад, то подъем». Плюс историю семьи разворошили, выяснили, что брат (Юлечкин дядя) депрессиями страдал, то бишь наследственность примешалась.
В итоге диагноз подтвердили. И обстоятельства, при которых трагедия случилась, сомнений не вызывали. Дочка находилась в квартире одна, сын в садике, муж на работе. Версию, что «помог» кто-то, даже не рассматривали: никаких следов посторонних, ничего подозрительного – и отпечатков чужих нет, только окно распахнуто. Уголовное дело возбуждать отказались. Вчера следователь сообщил: выдал вдовцу постановление. И ей посоветовал: принять. Смириться. Хотя и добавил:
– Возможно – я повторяю, только возможно! – ваш зять действительно виноват. Но только в том, что недоглядел, не забеспокоился, не почувствовал, что она в депрессию скатывается. Подобное случается. Тем более скрывать свое состояние Юля умела.
– От любящего человека-то зачем скрывать? – вырвалось у матери.
– Сами знаете. Чтобы в больницу не попасть. Далеко не все психически нестабильные готовы принять, что им необходимо лечиться.
Юленька признавала, что от таблеток ей лучше. Но «дурку», где единожды побывала, называла адом ужасным. Сбежала оттуда через неделю.
Хотя зять, со слов врача, «пел»: надо ей тогда было курс лечения до конца пройти.
И что, будь сейчас Юля под стационарным наблюдением, не случилось бы никакой трагедии.
Мать была уверена: на самом деле он рад, что избавился от «неудобной» жены. Все силы, негодяй, прилагал, чтоб Мишенька как можно быстрее маму забыл. Вещи Юлины повыбрасывал, в доме – ни одной ее фотографии. И мальчику наверняка мозги промывает: не хнычь, ты мужчина, а мама – сама виновата.
Не удержалась – прямо отсюда, с кладбища, позвонила внуку. Тот болел, в садик не ходил и очень ее звонку обрадовался:
– А то мне страшно дома одному.
– Папа-то где?