Тепло и нечто такое, чего я не чувствовала уже очень давно, наполняют мою грудь. Я чувствую себя счастливой. Он укладывает меня на кровать, выключает лампу и забирается под одеяло позади меня.

— Спи, детка. Я никуда не уйду.

Ему не приходится повторять дважды; мое тело расслабляется в его тепле, и меня забирает безмятежный сон.

ГЛАВА 44

Ру

Восход солнца над горами — самый прекрасный, безмятежный вид из всех, что я когда-либо видела. От чашки кофе в моей руке поднимается пар, серый пушистый плед укутывает меня на подвесных качелях на веранде — всё точно так, как Призрак обещал прошлой ночью. Он на кухне, готовит нам завтрак и позволяет мне впитывать этот вид.

Когда я проснулась сегодня утром, он уже не спал. Он принес часть наших сумок из грузовика и как раз заносил их в комнату, когда я открыла глаза. Я охренела до усрачки, когда он вытащил мой потерянный телефон из одной из своих сумок и протянул его мне. Он был заряжен, когда он его выключил, и я пялюсь на него с тех самых пор, как вышла сюда.

Мир теперь стал совершенно другим. Он перевернулся с ног на голову, когда началась эпидемия, и этот кусок металла и стекла почему-то кажется чужеродным в моей руке, словно он из того времени, жизнь в котором я едва могу вспомнить — даже если это было всего около недели назад.

Думаю, я также боюсь того, что могу узнать. Мои друзья. Понятия не имею, живы они или мертвы, или стали немертвыми. Не знаю, пытались ли они со мной связаться. Не знаю, как я справлюсь с тем, что не смогу с ними поговорить, как только включу его.

Стеклянная стена раздвигается, и Призрак выносит поднос с едой, ставя его на маленький столик перед качелями — завтрак, достойный королевы. Там яичница-болтунья, хрустящий бекон, тосты со сливочным маслом и золотистые панкейки, которые пахнут корицей.

— Эй, — тихо говорю я, кладя телефон на плед рядом с собой. — Выглядит потрясающе.

— Здесь всё твое любимое, даже апельсиновый сок, — говорит он, наливая его в стакан из стеклянного кувшина на подносе. Он с трудом сглатывает и вздыхает. — Рипер запас для нас всё необходимое. Нам на какое-то время хватит свежей еды, а в подвале полно нескоропортящихся продуктов. Нам еще долго не придется спускаться с горы, если на то не будет необходимости.

— Мне правда очень жаль твоего друга. Если хочешь, можешь рассказать мне о нем, — говорю я, забирая стакан из его руки, прежде чем он поворачивается за тарелками и садится рядом со мной на качели. Мы едим, и он рассказывает мне о Рипере. Они вместе работали. Именно Рипер устроил его на эту «работу». Он весьма уклончиво говорит о том, чем именно занимался, но, судя по всему, что я смогла понять, это было незаконно. Я не давлю на него расспросами. Он откроется, когда будет готов. Когда мы заканчиваем, Призрак забирает наши пустые тарелки и ставит их обратно на стол, затем возвращается, подхватывает меня, усаживает к себе на колени и снова укрывает мягким пледом.

— Ты всё еще его не включила? — спрашивает он, кивая на темный экран, лежащий рядом с нами.

— Нет… Наверное, я боюсь.

— Хочешь, я это сделаю?

Мне следовало бы ему позволить. Но я знаю, что это то, что я должна сделать сама.

— Мы можем сделать это вместе?

— Конечно, — говорит он, протягивая мне телефон. Я делаю глубокий вдох и зажимаю кнопку включения. Мгновение спустя экран загорается. Через несколько секунд начинают сыпаться сообщения от Ноа, одно за другим.

Сука, ты где?

Не заставляй меня снова идти на улицу и искать тебя.

Блядь, ты серьезно? ГДЕ ТЫ?

РУ МОНРО! Тебе, блядь, лучше не быть мертвой! Я тебя убью.

Серьезно. Ру. Здесь творится какой-то пиздец. Люди умирают. Я тоже не могу найти Мэллори.

Звонила моя мама. Она хочет, чтобы я приехал во Флориду. В ее комплексе безопасно. Если получишь это сообщение, приезжай туда. Вот адрес.

81218 Сент-Эндрюс Паркуэй, Панама-Сити, Флорида 32408

«Оазис»

Горе и надежда в равной степени захлестывают меня, пока я читаю его сообщения. Несколько дней назад он был еще жив. Но Мэллори — нет! Я не могу позволить себе об этом думать. С ней всё в порядке. Должно быть.

— Хочешь поехать? — Призрак вырывает меня из пучины мрачных мыслей.

Я смахиваю одинокую слезу, которая успела выкатиться, прежде чем в замешательстве поднять на него взгляд.

— Что?

— Во Флориду.

— Ох. Я… я даже не знаю, добрался ли он туда, — говорю я; мой голос срывается от эмоций.

— Потеряв Рипера и Вайпера, я понял, что нужно дорожить каждой секундой, проведенной с близкими людьми. Я знаю, как тебе дороги Ноа и Мэллори. Если хочешь поехать, мы поедем.

Я не знаю, что сказать, когда еще одна слеза срывается и бежит по моей щеке. Призрак стирает ее, прижимает меня к себе и целует в макушку. Я хочу поехать. Хочу убедиться, что он жив, и, может быть, только может быть, он нашел Мэллори, и они оба целы и невредимы.