Вернелла дёргалась, хрипела, цеплялась ногтями за мокрую землю. Одна рука всё ещё судорожно держала свёрток, но хватка слабела.

Кто-то нависал над ней. Шипел что-то прямо в лицо, обдавая довольно приятным дыханием, но смысла угроз я понять не могла – незнакомый язык! А ведь я – иная! Я – та, кто прошла через грань миров! Мне все языки Уграса должны быть понятны – так по крайней мере трактовали пособия для попаданцев!

Но нет.

Я чувствовала только силу мужчины – подавляющую. И ярость – холодную, выверенную.

Ребёнок заплакал снова.

И этот звук...

Боже.

Он реально был каким-то двойным.

Вернелла в ужасе прижала свёрток к себе и захлебнулась рыданием.

«Нет... нет... не трогай... пожалуйста... Я вернусь… Вернусь!»

Тут послышался лай собак… человеческие голоса. Кажется, детские.

Мужчина выругался, вырвал свёрток из рук Холс и сжал её шею до сипа.

Прошептал что-то… и стылый холод коснулся моей груди.

Озноб вошёл в тело мгновенно – ледяной иглой под рёбра, замораживая кровь, сердце – саму душу.

Вернелла дёрнулась раз, другой... и всё оборвалось.

Мир схлопнулся.

Я отшатнулась так резко, словно это меня только что убили.

Воздуха не хватало.

Горло сжало спазмом. Ноги дрожали.

Я задыхалась, как после долгого бешеного бега, и не сразу поняла, где нахожусь.

Глава 12. Поворот!

Перед глазами всё ещё стояла пугающая тьма, наполненная звуками и ощущениями.

– Силь...

Только сейчас до меня дошло, что всё это время Мордред пытался меня дозваться.

Сагай держал меня за локоть – крепко, почти до боли, не позволяя рухнуть на пол, но смотрел почему-то не на меня.

Куда-то в сторону.

Проследив за его взглядом, я открыла рот.

«Что. Это…»

Лежащая на столе Вернелла светилась!

Прямо под кожей, по шее, скулам, вискам, вдоль ключиц проступали тонкие голубые линии. Они вспыхивали одна за другой, переплетаясь в руны – незнакомые, острые, текучие, как будто кто-то писал по девичьему телу светом.

Я судорожно втянула воздух, возвращая равновесие обратно.

Мордред тут же отпустил меня, шагнул к столу.

Азарт исследователя вспыхнул в нём так ярко, что даже злость на меня и мою методику применения дара отошла на второй план.

– Поразительно, – прошептал он, склоняясь над телом. – Они вспыхивают и тускнеют. Ты будто что-то разблокировала магией.

– Нужно заснять всё! – прохрипела в ответ, выхватывая из сумки фотокристалл – аналог земного фотоаппарата. Ещё одно творение уникального уникума-иномирянина – Грегори Хафиза. Он сделал его сравнительно недавно. И лично для меня. Всучил со словами: «На заданиях пригодится, психованная».

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

Я быстро ловила кадр за кадром, пока сияние не погасло.

Мордред же водил взглядом по письменам так жадно, будто перед ним лежала карта к сокровищам всех древних империй разом.

А потом выпрямился и с явным сожалением качнул головой.

– Поразительно! Я впервые вижу такие руны...

Его голос звучал с озадаченным восхищением.

И это было действительно невероятно, потому что, если ОН не знал этот язык, значит, дело уходило куда-то глубже, чем мне хотелось думать.

– Но как такое возможно? – охнула я, продолжая щёлкать затвором. – На Уграсе всего три языка. Дарканский, сарисанский и общее наречие. Всё! Сарисанским вообще только пустынные изгои пользуются. Криста…

– Я знаю, сколько на Уграсе языков, Александра, – отрезал Мордред, не сводя глаз с лица мёртвой девушки.

Щёлк.

Щёлк.

Свет на коже Вернеллы уже начинал тускнеть.

– Хотя стой! Эта...

Оживление на лице хмурого генерала заставило меня вскинуть голову.

Он ткнул указательным пальцем в руну на щеке Вернеллы – тонкую, вытянутую, похожую на переплетение когтя и капли.

– «Тиат», – выдохнул Мордред. – Я видел эту руну в летописях древних.

Я медленно опустила фотокристалл.

– Каких ещё древних? И что она означает?

Генерал ответил сразу – смотрел на знак, пока он медленно таял вслед за остальными рунами.

Только когда светопреставление окончательно утихло, дракон прищурился, нагнулся ниже, к самому лицу Холс, и прошептал:

– «Тиат нудей».

И тут, к моему ужасу, Вернелла Холс ожила: распахнула мутные глаза, открыла ртом и жадно вдохнула воздух и резко села.

– ОНА ЖИВА?! Ты… жив…

Но вот магия Мордреда угасла, и тело посудомойки из академии Лариндейл обратно опустилось на стальной стол городского морга.

– Я не… Что это было?

Мордред вытащил из кармана брюк визор и набрал знакомые мне комбинации чисел – номер Эвана.

– Это навеянная летаргия. Она, действительно, жива, но девочку необходимо вывести из состояния глубокого магического сна поскорее. Он вреден. В писаниях сказано, что летаргию навевали древние на женщин, которых приводили в их пещеры, чтобы «подарить ей новую жизнь»…