И удивительно, что, успокаивая ребенка, я и сама нечаянно успокоилась. Закрыла глаза, переставая думать о том, что со мной будет дальше. В конце концов, я не могла ничего поменять…

Когда дверь распахнулась, и на пороге возникла высоченная темная фигура, я сумела не закричать. И не вздрогнула даже.

Просто щурилась на бросившегося ко мне человека, узнавая и ощущая, как по телу бежит сладкая волна облегчения.

И вот теперь смотрю на него, как он запястья мне целует… И плачу.

Потому что только он один во всем мире может заставить меня лить слезы.

А потом, когда он поднимает лицо и щурится на меня, слабо улыбаюсь.

— Почему плачешь, Настя? — шепчет он, и даже шепот этот хриплый какой-то, словно сорванный. Словно он, ледяной мой мужчина, позволил себе кричать. Это, конечно, неправда. Он никогда не кричит. Ему не требуется.

Он вытирает слезы с моих щек, и пальцы — жесткие, чуть-чуть царапучие.

— Если ты ждала своего… — он замолкает, сжимает челюсти на мгновение, словно перебарывает себя, а затем продолжает, — то зря. За все это время он принял единственное правильное решение: позвонил мне.

Он еще что-то говорит, как обычно, рядом со мной превращаясь из холодного монстра в живого и горячего. Хотя, тоже монстра. И тут не понять, какой лучше?

— Теперь в твоей жизни только я буду. Даже если ты не согласна. И не ждала.

Я слушаю, плачу и молчу.

В том числе, и о том, что единственный, кого я ждала в своей жизни — это он.

__________________________________________

Мои хорошие, вот и долгожданная новинка про Сим-Сима! Пристегиваемся, тут будут качели!

Глава 1. Примерно пятнадцать лет назад. Провальное задание

Сейчас, оборачиваясь назад, к моменту первой встречи с самым главным злом моей жизни, а иначе Андрея и не назвать никак, я все время думаю, что случилось бы, если б я тогда послушала свою интуицию?

Если бы отказалась ехать на ту встречу?

Был бы у меня шанс избежать всего дальнейшего?

И… Самое главное, хотела бы я этого избежать?

Вопрос, на который нет ответа.

И не будет никогда, потому что, сколько бы я ни возвращалась, ни обдумывала происходящее, ни выискивала себе оправдание, или оправдание Андрею, которого я вскоре после нашего знакомства тоже начала звать Сим-Симом, я не смогу с полной уверенностью сказать, что хочу, чтоб этого не было.

Наверно, это признаки мазохизма, во всей его красе. Но… Как уж есть.

В любом случае, если бы кто-то сказал мне, двадцатилетней наивной девочке в то утро, что через час ее жизнь навсегда изменится… Я бы только плечами пожала.

Она у меня и без того не сильно радовала.

И в тот день, уже с начала рабочего дня, тоже.

Например, в холодильнике в офисе, где мы оставляли свои продукты, не оказалось моего молока.

Я перепроверила несколько раз, глазам не веря, но его реально не было! Мне стало дико обидно и до слез жалко себя. Наверно, молоко это дурацкое, без которого я не могла пить кофе, а кофе мне было необходимо для работы мозга, стало последней каплей.

Я повернулась к опенспейсу, попыталась сразу объять необъятое, то есть, взглядом пробуравить кружку каждого сотрудника на предмет молока в кофе.

И… Отвернулась обратно.

Просто представила себе на мгновение, как предъявляю кому-то из сидящих тут коллег за молоко, и стало стыдно. В конце концов, это не такая уж потеря…

Хуже было то, что купить нового мне не на что. Вчера последние деньги отдала тетке за жилье, и сегодня пришла на работу пешком. Два квартала. На каблуках.

Расчет у меня был на то, что в этот день обычно перечисляли аванс, но происходило это во второй половине дня. А кофе мне нужен был сейчас. Голова совершенно не работала.

Всю ночь мой двоюродный брат играл в свои стрелялки и орал, как дурной, когда проигрывал. Стены в квартире у тетки тонкие, и я вскакивала с кровати от каждого его крика. И перепроверяла на всякий случай замок на двери, закрыт или нет?

А то были случаи, когда этот придурок, разозленный очередным проигрышем, вламывался ко мне. Без агрессии, просто тянуло его по душам поговорить, рассказать, какой он крутой и какой мир вокруг дерьмо.

По моему мнению, Петечка сам был редкостным дерьмом, но высказываться я не планировала. Тетка в своем утырке души не чаяла, а мне надо было где-то жить. Кто мне еще тут комнату сдаст за такие гроши?

Так что сегодня я была на редкость не в себе. И кофе… О, я о нем так мечтала…

Потому и обидно. До слез просто…

— Настенька… — голос моего начальника, Матвея Петровича, заставил собраться и, выдохнув, повернуться к нему. — А что ты здесь стоишь, кофе хочешь? Пойдем, я скажу Свете, чтоб сделала тебе нормального, а не эту растворимую бурду.