— После того, как мы обнялись... Ну... Когда узнали после магической диагностике, которой вы меня научили... В общем, если я побежала докладывать вам, то он уже своим родителям... — слегка пожала плечами пошедшая в Скатах девушка.

— Мхм... Допустим. — недовольно повёл я плечами. — Но на счёт сказанного... Ты точно проверила?

— Да. Несколько раз... Так что... Да... Скоро я стану матерью... — на лице Базетт в этот момент появилась такая нежная улыбка, выражающее довольство таким исходом, что...

Мне оставалось лишь вздохнуть. И радоваться, что наше воспитание не прошло даром — не будучи дурочкой, дочка завела ребёнка в тридцать лет, а не в юности. Всё могло быть хуже, да. Ведь я в принципе всегда очень негативно относился к любительницам рожать лет в шестнадцать. Было то влияние моей долгой жизни или остатки памяти прошлой жизни — без понятия.

— Ха-а-а... Да уж, дедушка Сетанта... Ну, в принципе... Возраст соответствует... — совсем уж неуверенно пробормотал я, помассировав виски. — А ведь пройдёт ещё жалкие три десятилетия и я, вероятно, буду прадедушкой... Аа-а-а-а...

— Хм. — с лёгкой улыбкой Скатах разорвала повисшую неловкую тишину. — Что-ж... Рано или поздно такой момент должен был наступить. И пока твой отец предаётся шоку, я, пожалуй, изволю перейти к конструктивным моментам... Поведай же мне, дочь, какое имя вы собираетесь выбрать для дитя, что зреет в твоём чреве, подобно тому, как ты зрела в своём.

— Мама... — слегка покраснела девушка от слов матери.

— Что естественно, то не безобразно — как любит выражаться твой отец. — веселее хмыкнула Наставница Героев. — Так что, Базетт?

— Ну... — слегка помялась дочка, так, будто пытается прыгнуть с обрыва. — Нам бы очень хотелось назвать в честь кого-то из вас... Но мы... Хотим, чтобы наш ребёнок прожил обычную жизнь. С магией, разумеется, но... Без полного понимания всего того, что знаем мы с отцом... Так что имя мы хотели бы выбрать не столь связывающее с этим...

— Держать в неведении неразумно. От незнания его суть не меняется — для всех он будет нашим внуком. — моментально отрезала Скатах, заставив и меня очнуться, да поддакнуть ей:

— Это тебя Генри в этом убедил? Вот же мелкий гадёныш... Только он вернётся... — процедил я, жалея, что в спешке Гаэ Болг не забрал с собой.

— Нет. — с неожиданной твёрдостью взглянула на нас дочь, в жизни которой, признаться, мы последние девять лет участвовали не так часто, как хотелось бы.

Но и постоянно давлеть над уже вполне взрослыми людьми тоже не хотелось. Как будто я не помню, каким был в их же возрасте... Ну, том, что девять лет назад был — помер я раньше нынешних тридцати лет Базетт.

— Чегось...

***

В том же месте.

В то же время.

Генри Винчестер.

Молодой мужчина, и собиравшийся благодаря зельям оставаться таким ещё лет шестьдесят, замер.

В дверном проёме после разговора с родителями, безмерно обрадовавшимися будущему рождению нового Винчестера, он замер, наблюдая за разговором его супруги с её родителями. Оказавшимися... Да... Просто экстраординарными существами, Древними Героями, чьи деяния давно стали мифами.

Не говоря уже о том факте, что один из них был настоящим полубогом... А их дочь на четверть богиня, а его с ней ребёнок будет на восьмую часть божеством... Но не то чтобы это особо волновало Генри — после первого шока, во время которого он активно изображал рыбу на суше, ему было чем заняться.

Ведь девять лет назад его тесть и свекровь прогнали его через такие тренировки, что держался он лишь на понимании — что избранника своей дочери они не убьют... Наверное.

—...чегось? — с редким для древнего героя непониманием воззрился на Базетт её отец.

— Ты сам говорил, папа, что большие знания это большие печали. — уверенно говорила фиолетоволосая красавица, пошедшая в свою мать. Правда, не являясь такой же устрашающей — к счастью Винчестера, у которого одни мурашки по коже от взгляда вечномолодой свекрови, чей внешний возраст был теперь равен его собственному. Настоящему, да. — И я не хочу его втягивать в столь существенные разборки. А зная себя... И оглядываясь на себе... Если он узнает... Или она... Они же захотят вмешаться. Захотят помочь родичам. Я ведь сама такой была, когда вы постоянно мне твердили верное, но толкающее на глупости утверждение, что семья превыше всего. В таком же стиле я собираюсь воспитывать и собственного ребёнка, и возможно его точно также смогу убедить... Но не хочу рисковать. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Ты сам так говорил, папа!

— Ох... А я-то думал меня не настигнет эта проблема отцов и детей... — проворчал древний герой, выслушав речь дочери и рефлекторно зачесывая слегка растрепавшиеся синие волосы.

— А также он говорил, что если ты не интересуешься политикой, то политика будет интересоваться тобой. Замени политику на наших врагов, и себя — на нашего внука... Или внучку. — сложила руки на груди Скатах-свекровь, внимательно взирая на Базетт.