Выскользнув из дома так, чтобы мать моей пропажи не заметила, я уверенным шагом направился к большому каменному дому кузнеца, способному вместить человек пятьдесят.

Да, мне за это влетит, причём основательно, но...

Так хоть развеюсь и понаблюдаю за тем весельем, которое учудят пьяные мужики.

Однако... Однако как только я приблизился к дому кузнеца, тотчас же раздался недовольный рык поднимающейся из тени стены псины. Псины, что охраняла жилище всё того же кузнеца по имени Куланн.

— Гр-р-р-р... — оскалила пасть эта громадина, больше похожая на маленького медведя.

Вообще собак я любил... Как и прочую живность. Но эта тварюга... Она была слишком уж злобной и тупой, чтобы к ней можно было испытывать умиление.

— Брысь. — беззлобно отмахнулся я, продолжив идти к дому кузнеца.

Да, помимо своей тупости, она выделялась и размерами, но...

Я тут недавно толстенное дерево разбил кулаком в щепки, отделавшись лишь небольшими ссадинами на костяшках и парой заноз... Какое мне дело до обычного животного? Пусть и большого?

...Уже через пару секунд выяснилось, что я несколько переоценил себя и недооценил эту махину — видимо, у неё в предках был кто-то из местных волшебных тварей.

Двигалась она немногим быстрее меня, отчего с помощью рывка успела схватить меня за руку своей пастью, процарапав клыками кожу, и следом, навалившись всей тушей, опрокинуть меня на спину.

Недолго думая, я со всей своей сверхчеловеческой принялся бить свободной рукой пса прямо по морде, а коленями прямо по животу.

— Р-р-рав... Р-р-рав! — издала болезненно-скулящий звук псина, всё-таки не выдержавшая такого яростного отпора.

Отпустив мою нечастную правую руку и отойдя чуть назад, она тряхнула головой и вновь злобно оскалилась, намереваясь продолжить попытки разорвать меня на части.

Однако тут я уже был готов, и когда псина открыла свою пасть достаточно широко, задействовал всю свою недюжинную полубожественную силу, метнув в уязвимое место валявшийся рядом острый камень.

Сила броска, от которого у меня аж заболела рука, была настолько велика, что гигантскую животину почти что пронзило насквозь.

— Хех... — довольно кхекнул я, когда тупая скотина издала предсмертный скулёж и издохла.

— Это... Впечатляет. — внезапно раздался знакомый голос, и я резко развернулся, чтобы наткнуться взглядом на столпившихся в дверном проходе мужчин.

Впереди которых стоял сам дядя-король, уважительно посматривающий то на меня, то на труп пса. Явно оценил мой возраст и размеры безумной псины. Только вот рядом с ним обретался тот самый богач-кузнец, который принялся злобно на меня зыркать.

И мне ой как не понравился его взгляд!..

—...не твоя ли эта гончая, отличавшаяся такой силой и свирепостью, что целый отряд воинов не мог бы справиться с ним? — тем временем раздался голос Конхобара, посмотревшего на кузнеца, которого, кажется, звали Куланн. — Мой племянник победил его в одиночку.

— Наслышан я о силе сына сестры твоей, Конхобар! — раздраженно выплюнул мужчина. Да, Конхобар был королём народа уладов, сиречь Ульстера, но в первом веке это скорее означало племенного вождя, нежели средневекового правителя целой страны. — Однако я всё равно требую возмещения... Я требую виру за моего пса, мою любимую гончую!

— Хм-м... — почесал подбородок король, явно не собираясь так просто соглашаться. — Вряд-ли мой племянник напал на твоего пса первым...

Ему в поддержку кивнула сестра, сиречь моя нынешняя маманя, и её смертный муж, формально являющийся моим отцом.

— Если бы он вообще оставался дома и учился, как то ему наказал отец, моя гончая была бы жива! — мгновенно взъярился кузнец, на что я закатил глаза.

Будь на его месте обычный представитель его профессии, послал бы его Конхобар куда подальше прямо сейчас, ибо жизнь члена королевской семьи важнее какого-то пса, но... Дело было в том, что Куланн был чертовски умелым кузнецом.

Лучшим во всех окрестных землях, и именно благодаря его работе мой дядя-король и его племя были главной силой в окрестностях. А если он обидится и уйдёт к конкурентам, сиречь, племени-сопернику?.. Такого ведь и не устранишь заранее — люди не поймут!

И сразу понятно будет, кому выгодна будет смерть обидевшегося и ушедшего кузнеца.

Дела-а-а...

— И какую же виру ты хочешь? — вынужденно поинтересовался монарх, тем не менее, одним взглядом умудрившись показать знакомому, что слишком большую цену всё же требовать не стоит.

— Ха! Не буду я калечить сына Дехтине, что была мне словно дочь! — громко фыркнул он, под взглядами окружающих начав успокаиваться. — Но взамен за гончую мою убитую, племянник твой сам этой гончей станет, покуда щенок ему на замену не вырастет! Такого моё слово!

— Щенку твоего пса ещё года четыре расти до схожих размеров... Это слишком много за смерть какой-то собаки, Куланн. — с отчётливым сомнением пробормотал Конхобар, почесывая свою бороду.