– Правда, что ли? – моя ухмылка стала шире, а концентрация иронии в голосе превзошла уже любые нормы приличия. – Прям без шуток? Вот честно-честно? Организация простолюдинов, воюющая против Старших Семей? Ох, ха-ха-ха… хи-хи… – изобразить смех было несложно, если посмотреть на всю ситуацию со стороны, она действительно кажется забавной.

– Ты сошёл с ума? – с недоумением спросил фанатик-террорист, чей подростковый мозг, похоже, не мог поверить, что на его горячий спич кто-то может так реагировать. Он же тут страшные тайны мирового заговора разглашает, угрозу национального уровня озвучивает, практически начало рабоче-крестьянской революции объявляет, а слушатель давай хохотать. Обидно, наверное.

Впрочем, остальные зрители спектакля скорее разделяли его мнение, нежели понимали меня, даже мои девочки явно не поняли, что меня так рассмешило, а уж Синхэ с Мо Ю и второй заложницей сами, похоже, испугались за мой рассудок.

– Нет-нет, прости, просто меня умиляет твоя наивность, – изображаю намёк на извиняющееся пожатие плечами, хотя ни на секунду не ослаблял внимание к противникам. – Это же ты призыватель тех Демонических медведей. Будь им Чу Сянь, он бы так не удивился, когда нашёл нас, ведь уже знал бы, что его питомец проиграл, да и дрянь в твоей правой руке имеет очень уж подозрительно похожую на них Ци.

– Ты… её видишь? – опешил паренёк.

– Да, и вид отвратный, – издевательски качнув головой, заверяю его я. – Только вот какая незадача. Я — наследник Тёмной Луны, далеко не самого молодого и незначительного клана в империи Джоу, но и близко не видел подобных техник, и даже Ся Ю Нин — наследница самого Короля Севера — лишь слышала об искусстве Тёмного Вестника, однако даже её семейная библиотека не хранит в себе таких техник. И тут такой красивый ты, весь из себя честный простолюдин, заявляешь, что твоя организация не имеет отношения к Великим Семьям? Самому не смешно?

– Ты можешь мне не верить, но это так! – яростно выкрикнул Линь Хон, явно задетый за живое и вошедший в стадию отрицания. Ну и, как и любой малолетний максималист, он не мог просто так позволить принижать то, во что он верит, немедленно бросаясь в спор, даже если тот заведомо не имеет смысла. – Простолюдины ничем не хуже вас — аристократов! И мы тоже можем быть сильными!

– О, видишь ли, мой наивный и не очень умный друг… Какими бы талантливыми ни были простолюдины, такие знания не валяются на дороге, и в первой попавшейся лавке их не купишь, а значит, вам их дали, а дать их вам мог только кто-то ещё более влиятельный, чем Лорд Северной Стражи. С учётом же ваших лозунгов, из этого следует очень простой вывод: вы, ребята, инструмент в борьбе за место у трона… или на троне. Или, быть может, это проект кого-то из наших соседей, потому что нет более удобного момента для вторжения завоевателей, чем гражданская война в стране. Так что можешь обманывать себя сколько влезет, но ваша организация — кто угодно, но точно не самостоятельный союз уставших от угнетения простолюдинов.

– Ты… ты лжёшь! – прошипел террорист, чьи распахнутые до предела глаза лихорадочно блестели.

– Зачем бы мне? Мой клан варится в этом чане с отходами уже больше тысячи лет, там, где ты видишь «священную борьбу», я наблюдаю всего лишь очередную интригу. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Расходный материал и должен быть уверен, что борется за что-то стоящее, должен быть вдохновлён идеей, ради которой не стыдно и жизнь положить. О, нет-нет, не смотри на меня так, – я вновь улыбнулся, – разумеется, ты — не расходный материал. Препараты, которыми тебя накачивали для такого быстрого развития, конечно же, не имеют побочных эффектов и не сократили твою жизнь лет до тридцати. И тварь в твоей руке, конечно же, просто даёт тебе силу, а не пожирает заживо.

– Заткнись! Заткнись! Я готов умереть ради нашей борьбы! Я сам пошёл на это!

– Да-да, я уже понял, что ты ничего не знаешь, как и твой приятель, – выразительно скашиваю взгляд на Чу Сяня, который хоть и перенёс психологическую атаку более стойко, но тоже выглядел далеко не оставшимся глухим к «лживой крамоле ворога». – Но, если честно, во всём этом я другого совершенно не понимаю.

– Чего? – пусть сквозь зубы, но всё-таки вопросил подросток.