У меня нет ресурсов для такого, но у Рори есть.

Все, что мне нужно сделать, это сказать ему.

Но ноющий голос в моей голове не умолкает.

Ройс не просто бывший парень.

Он из ФБР.

ФБР и мафия не совместимы.

Это может означать неприятности для синдиката, и, без сомнения, Лаклэн Кроу не одобрил бы такой риск ради меня.

Рори, вероятно, сделает это, в любом случае.

И я разрываюсь.

В моей голове сейчас воюют два голоса.

«Не втягивай его в это», — говорит первый голос.

В то же время другой говорит мне, что нам наплевать и давай уже сделаем это.

Моральные дилеммы - не моя сильная сторона.

Меня парализует нерешительность, когда рядом со мной просыпается Рори.

Он целует бомжиху, на которую я смахиваю без макияжа, не моргнув глазом, и это не облегчает ситуацию.

— Спортзал? — спрашивает он.

— О. Точно. Конечно.

Мы снова принимаем душ. Снова вместе.

И все становится слишком комфортным. И я чувствую, что не могу дышать.

С наступлением утра становится только хуже.

Когда мои волосы собраны в прическу, и я накрасилась, Рори подходит ко мне сзади и фотографирует нас с помощью своего телефона.

— Ты только что сделал со мной селфи? — спрашиваю я в ужасе.

— Да, — ухмыляется Рори.

— Привыкай к этому, Сатана. Я хочу много красивых фоточек с тобой на своем телефоне.

Как будто этот комментарий был недостаточно плох, он представляет меня «парням» в спортзале как свою девушку.

— Не хочешь надеть на меня ошейник, пока будешь тренироваться? — спрашиваю я. — Ну, такой с надписью «Собственность Святоши»?

— Неплохая идея.

Рори ухмыляется и демонстрирует мне чертовы ямочки, а я говорю ему убрать их, потому что на меня это дерьмо не действует.

— Хорошо.

Он бросает мне какие-то штуки для обертывания рук и говорит:

— Давай сделаем это.

Показав мне, как оборачивать руки, он переходит в режим профессора. Но профессора не должны быть такими, как Рори, и он слишком близко, и он продолжает шутить о том, что придет за моей задницей, сиськами или чем-то еще. Рори лапает меня, и я ничему не учусь, кроме того, что я не способна учиться, когда в дело вмешиваются гормоны.

Я не могу сосредоточиться.

Я даже не должна быть сейчас здесь с ним, возиться на матах и слушать его грязные разговоры/самооборону.

Я должна быть дома и решать, как победить Александра. Потому что очевидно, что я не собираюсь Рори о нем говорить. Что хоть раз за последнее десятилетие моей жизни я собираюсь поступить правильно по отношению к кому-то.

И я понятия не имею, почему.

— Дорогая, ты даже не обращаешь внимания, — говорит Рори. — Я бы уже три раза убил тебя, если бы это был реальный бой.

— Просто покажи мне, что нужно сделать, чтобы нанести максимальный ущерб, — настаиваю я.

Рори хмурится, а затем говорит самое худшее, что он мог мне сказать.

— Скарлетт, что случилось?

Я оглядываю зал, и люди смотрят на нас. На меня. Как будто я взбалмошная сука и мне вообще не следует здесь находиться.

Я знаю, что они правы.

Я просто хочу, чтобы Рори понял это.

— Мне нужно идти, — говорю я ему.

Рори выходит за дверь и останавливает меня.

— Почему тебе всегда нужно это делать?

— Что делать? — огрызаюсь я.

— Ты всегда пытаешься поссориться со мной, когда происходит что-то хорошее.

— Ничего хорошего не произошло, — возражаю я. — С тех пор как ты появился в моей жизни, все пошло наперекосяк. Все идет не так.

— Отлично, Скарлетт, — вздыхает он и отворачивается от меня. — Это просто прекрасно. Тогда иди и беги. Делай все, что тебе нужно, чтобы убедить себя, что это неправильно.

— Сделаю.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Рори хватает меня за руку. И я знаю, что на этот раз он имеет в виду то, что говорит.

— А в следующий раз, когда ты хочешь пойти и поиграть со мной? — говорит он. — Не надо.

Рори захлопывает дверь у меня перед носом и оставляет меня стоять на улице.

Одну.

И, как оказалось, я не сломлена, а некоторые вещи меняются.

Я чувствую.

Я чувствую себя как в аду.

Виски сегодня в своем особом настроении, ходит за мной по коридору и непрерывно мяукает.

— У меня нет времени на твое дерьмо, — говорю я ему. — Достаточно плохо, что у меня есть чувства к одному засранцу. Мне не нужен еще и ты в этом списке.

Ему все равно, видимо, потому что он гребаный кот, и поэтому он продолжает выть.

Я сдаюсь и глажу его, прежде чем сказать Виски, чтобы он отвалил. Но он все равно продолжает тащиться за мной. До самой моей двери, ругая меня на кошачьем языке. Сама я не владею этим языком, но даже я понимаю, когда он на что-то злится.

Я говорю коту, чтобы он вступал в клуб, прежде чем открыть дверь в свою квартиру и жестом приглашаю его внутрь, но он не идет.