Я тяжело вздохнул, смиряясь с тем, что мне никогда не избавиться от воспоминаний о девушке, которая у меня когда-то была.

Глава 18

Райли

Я летала на самолете всего один раз. Мне было три года, и однажды мой папа получил рождественскую премию на работе и решил взять нас с мамой на семейный праздник. Я этого не помнила, но, когда я росла, мама и папа часто шутили о том, какой это была катастрофа. Я была больна, и все это время шел дождь, а это означало, что они провели целую неделю в своем гостиничном номере с орущим малышом.

Энджел, которая никогда не была поблизости от аэропорта, не говоря уже о самолете, была в своей стихии. Несмотря на то, что большую часть времени мы находились над океаном, она провела все путешествие, прижавшись своим милым носиком к толстому стеклу иллюминатора, высматривая китов и акул, хотя я сказала ей, что мы были слишком высоко, чтобы их увидеть.

Неудивительно, что она оторвала взгляд от окна только тогда, когда подали еду, и, как только она проглотила ее, вернулась к наблюдению за китами.

Жаль, что я не могла насладиться видом так же сильно, как она. Вместо того, чтобы расслабиться и предвкушать нашу новую жизнь впереди, я была чертовски несчастна.

Я скучала по Каю.

Не прошло и целого дня с тех пор, как я видела его в последний раз, но я безумно скучала по нему. Я провела всю дорогу, погруженная в свои мысли, гадая, что он делает, все ли с ним в порядке, скучает ли он по мне так же сильно, как я по нему.

Майлз несколько раз пытался вовлечь меня в разговор, но сдавался, когда получал ответы всего в одно слово. Двенадцатичасовой перелет на частный аэродром недалеко от Канн пролетел в мгновение ока, потому что я была так поглощена своими мыслями о человеке, которого оставила позади.

Я не хотела садиться в машину у дома, но когда я увидела маленькие ручки Энджел, сжатые в кулачки, и страх, запечатленный на ее лице, когда она терпеливо ждала, я поняла, что мы не можем оставаться. Я не могла подвергать ее еще большей опасности, и чем дольше мы оставались в жизни Кая, тем большему риску она подвергалась.

Как бы сильно это ни было больно, Энджел всегда будет на первом месте.

Однако это не помешало мне отчаянно захотеть вернуться к нему. Но, если честно, я хотела вернуться не только к Каю.

Я хотела отомстить.

Я никогда по-настоящему не одобряла насилие. Не поймите меня неправильно, я бы сделала все, что нужно, чтобы выжить, но я никогда не понимала уровень насилия, к которому прибегал Кай. Но со временем все изменилось.

Кай часто говорил, что я изменила его, но и он изменил меня тоже. Он дал мне семью, и, как и он, семья значила для меня все. И теперь, когда один из членов моей семьи был убит, я поняла необходимость заставить виновного истекать кровью. Я болела от необходимости причинить боль Хендриксу и Блейз, и всем остальным мудакам, которые были причастны к смерти Дэнни и Дианы, к заговору с целью похищения Энджел, к причинению боли Каю.

Так что да, я хотела вернуться домой к нему больше всего на свете, но я также хотела вернуться домой, чтобы быть рядом с ним в свершении мести, которая по праву принадлежала нам.

Учитывая разницу во времени между США и Францией, мы, наконец, приземлились ранним утром. Майлз проводил нас из самолета в ожидавшую машину, заполненную еще несколькими людьми из охранной компании, которую Кай организовал для нашей безопасности.

Некоторые из команды, которые сопровождали нас из квартиры Кая, летели с нами на самолете. Когда-то давно я бы подумала, что защита - это перебор, но теперь, когда я на собственном опыте убедилась в потере чего-то дорогого для меня, я была чертовски рада, что Кай принял меры, нанял их и обеспечил безопасность Энджел.

И снова Энджел провела всю дорогу из аэропорта, прижавшись носом к окну, наблюдая за мелькающими мимо пейзажами, хотя было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

Даже Джейн, которая большую часть полета проспала, без сомнения, наверстывая упущенное за несколько недель, была прикована к иллюминатору. Они оба не обращали внимания на оцепенение, которое я чувствовала по мере того, как росло расстояние между мной и Каем.

Однако Майлз знал. Он внимательно наблюдал за мной, временами с жалостью в глазах, и несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но передумывал и снова закрывал рот.

Яркие огни аэропорта вскоре остались позади, когда дорога, по которой мы ехали, стала подниматься в холмы. Дороги стали темнее, так как уличные фонари не освещали путь, но парня за рулем это не смущало, он знал дороги как свои пять пальцев. Чем дальше мы углублялись в холмы и гористую местность, тем меньше машин встречали, пока, в конце концов, не остались одни на дороге.