Он на мгновение замолчал, бросая на меня кинжальные взгляды, пока, в конце концов, не скрестил руки на своей широкой груди и выжидающе уставился на меня. Сделав вдох, я уже собиралась открыть рот, когда мне в голову пришла одна мысль.

Если Майлз был на сто процентов уверен, что Дэнни работал с врагом Кая, то почему он в этот самый момент не позвонил Каю и не сказал, что я маленькая предательница? Означало ли это, что у него была крошечная тень сомнения? Я не знала. Но если был хоть малейший шанс, мне нужно было превратить это скольжение в зияющую дыру.

- Послушай, я не так хорошо знаю Хендрикса, но его поведение всегда было немного странным по отношению ко мне, - начала я, в то время как Майлз продолжал свирепо смотреть на меня. - Я слышала, как он разговаривал по телефону однажды ночью, перед катастрофой, перед тем, как Андерсон схватил меня на благотворительном балу. Я встала с кровати, чтобы взять молока, а Хендрикс был на кухне и разговаривал по телефону. Тот, с кем он разговаривал, выводил его из себя, он продолжал дергать себя за волосы и говорил что-то вроде: «Это не так просто» и «Это будет сделано». А потом, с кем бы он ни разговаривал, он называл его ”Боссом".

- Черт возьми, Райли, это ничего не значит. Скорее всего, он разговаривал с Каем, - прошипел Майлз.

- Я тоже подумала то же самое, но то, как он говорил, Майлз, было не похоже на то, как он разговаривал с Каем.

Майлз не ответил, вместо этого на его челюсти дрогнул мускул, когда он стиснул зубы. Я восприняла его молчание как разрешение продолжать. Стиснув зубы, я решил выложить все свои карты.

- Подумай об этом, Майлз. Хендрикс мог работать на кого-то другого. Ты сам сказал, что все сообщения Андерсону были информацией, в которую был посвящен Дэнни, но, конечно, если он был посвящен в это, то и Хендрикс тоже? И вы трое можете приходить и уходить из квартиры Кая, как сочтете нужным, Хендрикс мог легко воспользоваться случаем, чтобы проникнуть в комнату Джейн и подложить телефон. А затем, в день нападения, Хендрикс звонит Дэнни, чтобы сказать ему, чтобы он забрал меня и Энджел из дома, прекрасно зная, что нас ждет.

Майлз опустил руки и глубоко вздохнул, в его голове завертелись шестеренки. Тот факт, что он не вцепился мне в горло и не сказал, что я ошибаюсь, вселил в меня слабый луч надежды.

И тут, словно в его голове выключилась лампочка, брови Майлза поползли вверх.

- Черт, - прошептал он и провел рукой по своей потной майке, еще одна черта, сходная с Каем. - Черт, - снова сказал он, только на этот раз в его голосе слышался чистый яд.

- Что? - спросила я, сбитая с толку его внезапной переменой.

- Я не мог этого понять, но это имело бы смысл.

- Майлз, чего ты не мог понять? - спросила я, совершенно не понимая, о чем он говорит.

- Никто не мог дозвониться до Кая. Когда я нашел одноразовый телефон у Джейн, я снова и снова пытался дозвониться Каю, чтобы рассказать ему. Черт, Фрэнк даже пытался дозвониться до него, но телефон все звонил и звонил, а Кай никогда не игнорирует его звонки.

- Хорошо....

- Логического объяснения не было, я, блядь, проверил его телефон, пока тебя осматривал врач, после аварии он работал нормально.

- Майлз, в твоих словах мало смысла, - сказала я, чувствуя, как за глазами нарастает головная боль из-за того, что мой мозг тратил слишком много энергии, пытаясь понять, о чем, черт возьми, он говорит.

- Должно быть, кто-то использовал глушилку, чтобы заблокировать сигнал на телефоне Кая. Для этого ты должен находиться рядом с телефоном, который пытаетесь заблокировать, примерно в двадцати метрах. Я исключил это, потому что телефон Кая мог быть заблокирован только в том случае, если кто-то рядом с ним управлял глушилкой, - сказал Майлз, когда кусочки информации медленно начали складываться воедино в моей голове. - С ним в машине был Хендрикс.

О черт.

- Черт! - Майлз взревел. Он бросился к куче гирь и схватил гантель, прежде чем запустить ею в огромное настенное зеркало, которое разлетелось на миллион осколков, заставив меня отскочить назад, когда стекло разлетелось во все стороны.

В течение нескольких минут единственными звуками в зале были стук моего сердца и затрудненное дыхание Майлза. Никто из нас не произнес ни слова, когда до нас дошла реальность ситуации. Во мне бушевала смесь эмоций, в основном гнев, но также и самоутверждение. Самоутверждение за Дэнни.

- Мы должны рассказать Каю, - внезапно сказал Майлз, поворачиваясь ко мне лицом. Его щеки были ярко-красными, кулаки сжаты, ноздри раздувались.

- Мы не можем.