Кай пронес меня через весь самолет, но вместо того, чтобы остановиться у кресел, он отнес меня в хвостовую часть, где пинком открыл дверь, и следующее, что я осознала, это то, что меня швырнули на кровать.

Прежде чем я успела вскочить с кровати, Кай набросился на меня. Он оседлал меня и схватил за руки, прежде чем заломить их мне за голову. Я попыталась сопротивляться, когда поняла, что он пытается сделать. Этот ублюдок пытался отстегнуть одно запястье, чтобы приковать меня наручниками к изголовью кровати.

Ни за что на свете я не собиралась позволить ему сделать это без борьбы.

Я извивалась под ним, пытаясь сбросить его с себя, но Кай был сплошной грудой мышц.

- Прекрати, блядь, драться, Райли, - прошипел он, когда мне удалось высвободить руку из его хватки, с полным намерением ударить его кулаком в лицо. Моя победа длилась всего две секунды, прежде чем он снова схватил ее и швырнул на подушку.

- Отвали от меня нахуй! - закричала я, когда он коленом прижал мою руку к полу и ухитрился зацепить наручники за спинку кровати.

- Ты могла бы сделать это простым способом, жена, но вместо этого тебе пришлось быть упрямой маленькой шалуньей, - сказал он, снова успешно застегивая металлический браслет на моем запястье.

Мое сердце упало, когда я потянула за ремни и обнаружила, что оба запястья были в наручниках, а я была привязана к чертовой кровати. Кай встал, его грудь вздымалась от того, что он удерживал меня, и он возвышался надо мной, ярость сверкала в его темных глазах.

- Я вернусь, когда мы будем в воздухе и сможем поговорить, - сказал он, и хотя его голос был спокоен, я знала, что он в ярости.

- Не утруждай себя, блядь, мне нечего тебе сказать, - усмехнулась я, слезы разочарования выступили у меня на глазах.

Он некоторое время смотрел на меня, его глаза шарили вверх-вниз по моему телу, там, где мое платье задралось во время нашей драки, прежде чем он покачал головой и выбежал вон, оставив меня наедине с моим гневом.

Вскоре после ухода Кая двигатели с ревом ожили. Маленькая шторка в спальне была закрыта, не давая мне видеть, что происходит снаружи, но мне и не нужно было видеть, чтобы почувствовать, как самолет начал громыхать по взлетно-посадочной полосе, прежде чем мы в конце концов взлетели.

Потребовалось несколько минут, чтобы мое дыхание успокоилось после того, как я была так чертовски зла. Какого черта Кай не мог уважать мои желания и оставить меня в покое? Я не хотела слышать, что он хотел сказать, мне было все равно. Я была непреклонна в том, что независимо от причины нелепого решения притвориться, что он мертв, я не собиралась его прощать.

Означало ли это, что я могу уйти от Кая? Скорее всего, нет. Мужчина ни за что не согласился бы на развод, и если бы я попыталась сбежать, он бы нашел меня. Но альтернативой было принять то, что он сделал, а он причинил мне слишком сильную боль, чтобы сделать это.

Разочарованный всхлип вырвался из моего горла от чувства беспомощности, охватившего меня. Я ненавидела чувствовать себя беспомощной, ненавидела чувство загнанности в угол, из которого нет выхода.

Но я так устала. Устала от постоянного ощущения, что борюсь со всем миром. Устала нести тяжесть боли и мучений в своем сердце каждый чертов день. В кои-то веки мне захотелось, чтобы кто-нибудь подхватил меня на руки, вынес из этого угла и сказал, что все будет хорошо.

Я знала, что смогу избавиться от всего этого, если прощу Кая, но я не могла найти в себе сил даже подумать о том, чтобы простить его за обман.

Как я могла?

Это было слишком экстремально. Но хуже всего было то, что я все еще любила Кая. Конечно, я так и делала, я не могла просто отключить свои чувства, а этот мужчина так глубоко запал мне под кожу и пустил корни в самой моей сердцевине, что не было никакой возможности избавиться от него.

Стараюсь, как могу.

Я зажмурилась и попыталась расслабиться, когда самолет закончил набор высоты и выровнялся. Как только мое дыхание восстановилось, мне удалось принять сидячее положение, прислонившись к изголовью кровати, что было неудобно из-за того, что мои запястья были прикованы цепью, но это было лучше, чем лежать и чувствовать себя беспомощной.

Через несколько минут дверь открылась, и вошел виновник моего нынешнего головокружения. Я ненавидела, как участилось мое сердцебиение при одном его виде. Я ненавидела то, что в ту секунду, когда его запах окутал меня, я почувствовала себя как дома. Я ненавидела то, как сильно я хотела, чтобы он заключил меня в объятия и сказал, что любит меня.

- Ты в порядке? - спросил он осторожным тоном. Очевидно, у него было время успокоиться с тех пор, как он ушел.

- Замечательно, - пробормотала я, избегая встречаться с ним взглядом.

- Райли, так не должно быть, - сказал он, отваживаясь сделать шаг вперед.