— Фу, я только что отсосала какому-то ублюдку, у которого спермой воняло хреном, — фыркнула Леандра, скривившись.

Кендра прыснула от смеха.

Я даже улыбнулась, несмотря на внутреннее отвращение.

— Серьёзно, — продолжала Леандра. — Я вообще не понимаю, зачем я этим занимаюсь…

Только вот лицо у неё было довольное.

Она прекрасно знала, зачем.

И когда вытащила из лифчика толстую пачку купюр, то пропела с улыбкой:

— Вот зачем, сучки.

— Лучше ты, чем я, — пробормотала я себе под нос и поднялась на ноги.

Я нашла свои солнцезащитные очки-авиаторы и надела их, завершая образ.

Проверила себя в зеркале — всё выглядело идеально. Чётко очерченные мышцы рук и ног, подтянутое тело. Танцы на шесте сделали своё дело — я стала сильнее, выносливее, и, как бы это ни звучало, чувствовала себя в этом теле своей.

Когда-то я просто обожала танцевать.

Но после того как мама начала сливать деньги на крэк, мои занятия танцами быстро закончились.

Теперь я делала то, что любила, и получала за это деньги. Это не было мечтой — но это было выживанием.

Леандра закатила глаза, отчего с её размазанным макияжем она стала похожа на героиню дешёвого хоррора.

Я рассмеялась про себя.

Ну что ж. Шоу начинается.

— Боже упаси тебя встать на свои драгоценные колени, Стар, — усмехнулась Леандра, с нажимом произнося мой сценический псевдоним.

Да. Стар — это моё имя на сцене.

Не сказать, что оно оригинальное, но, когда я только пришла в клуб, Диана — хозяйка и главная акула местного бизнеса — объяснила, что каждая девушка берёт себе псевдоним. Обычно это имя первого питомца или что-то в этом духе. Учитывая, что моего хомяка звали Гарри... ну, вы понимаете, почему я решила придумать что-то получше.

Когда мои родители ещё были живы, они называли меня своей маленькой звёздочкой.

Ирония? Возможно. Я выбрала это прозвище, потому что оно цеплялось к прошлому, которое всё ещё болело. Мне казалось, что, взяв его, я как будто сказала им:

— Смотрите, я всё ещё здесь. Только уже не та, кем вы меня знали.

Папа погиб, и да, возможно, он не сам выбрал свою смерть. Но это не мешало мне злиться. Он ушёл, и всё рухнуло.

Я промолчала, не ответив Леандре.

Ну или Блейз, как её знали клиенты. Мне не было до неё дела.

Я вышла из раздевалки и направилась по тусклому коридору к сцене. Моё выступление начиналось через пару минут.

Диана давала между танцовщицами по пять минут перерыва — чтобы публика успела освежить бокалы или подцепить кого-то на приват.

Чем ближе я подходила к сцене, тем громче становился шум: музыка, визги, свистки, звон бокалов.

В животе защекотало. Это было обычное чувство. Волнение, как перед прыжком в холодную воду.

Суббота. В клубе — полный зал.

Клуб «Грех» был самым крупным заведением в Ист-Бэй, а в выходные тут собирались все, кто хотел забыться — или слиться с тенью.

Сцена тянулась вдоль всей стены, большая, удобная. Иногда мы танцевали вдвоём, втроём — это было шоу, почти постановка.

Три шеста, зеркальный потолок, яркий свет.

Некоторые девчонки сразу шли ва-банк, срывая с себя всё, выворачиваясь вниз головой, раскидывая ноги так, что у публики случались обмороки и оргазмы в одном флаконе.

Перед сценой — столики.

Бар — вдоль правой стены. Пять девушек в чёрных топах, коротких шортах и белых галстуках бегали на каблуках выше моей самооценки. Я пару раз подрабатывала у стойки.

После таких смен ноги дрожали, как после марафона.

Девчонки за баром — настоящие бойцы.

Вдоль сцены — VIP-кабинки.

У каждой — своя девочка-официантка. За вечер её лапали с головы до пят, но чаевые были такие, что можно было затыкать рот совести купюрами.

За сценой, в боковом коридоре, находились четыре приватных комнаты. Там происходили… разные вещи. В зависимости от фантазий и суммы в кошельке.

Клуб был тёмным, с претензией на загадочность, но по факту — грязным заведением в заднице города.

Мужики приходили сюда не за искусством. И почти никто не умел держать руки при себе.

Но, чёрт побери, именно они оплачивали мои счета.

Я остановилась у кулис.

Отсюда было видно часть зала, и да, VIP-кабинки уже заполнялись.

Скорее всего, очередной мальчишник.

Кендра была права — атмосфера гудела, как перед штормом. Это значило только одно: если я выложусь на сцене, получу хорошие чаевые.

Я поймала своё отражение в витрине и позволила себе улыбнуться.

Сегодня я танцевала не ради себя.

Я хотела купить Энджел новую видеоигру. У неё была старая, треснувшая приставка, но она её обожала. А после того, как в последнее время на девочку навалилось слишком много, я просто хотела увидеть её улыбку.

Этот месяц был тяжёлым.

Я свозила её на приём к специалисту по слуху. Она провела дни в библиотеке, собирая информацию о кохлеарных имплантатах. Мечтала, верила, что сможет услышать.