– Взаимно, ваше превосходительство, – ответил я, принимая правила игры. – Я и прибыл в Тобольск не только по делам моего нового предприятия, «Сибирского Золота», но и как благотворитель, радеющий о процветании вверенного вам края.

Я видел, как он напрягся, ожидая перехода к неприятной теме. Я не стал томить его.

– Я говорю о новом сиротском приюте, одним из главных жертвователей на который я имею честь состоять, – говорил я спокойно, тоном бизнесмена, докладывающего о сорванном контракте. – И я, как вкладчик и член общества, вынужден доложить вам о прискорбном инциденте. Мой благотворительный проект был саботирован. Деньги, собранные всем миром, украдены, а сироты вместо нового дома возвращены в нечеловеческие условия тюремного острога. И все это, как выяснилось, провернул начальник этой же тюрьмы, коллежский асессор Хвостов.

Губернатор помрачнел. Он явно уже знал это из письма владыки, но услышать в лицо от «столичного гостя с высокими покровителями» было куда неприятнее.

– Это возмутительно! – произнес он казенную фразу. – Я немедленно прикажу…

– Ваше превосходительство, – мягко прервал я его, – я обращаюсь к вам не с просьбой о наказании. Я обращаюсь с тревогой.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Такой вопиющий скандал… – Я сокрушенно покачал головой. – Если о нем станет известно в Петербурге… а владыка Варлаам, как вы знаете, человек решительный, да и у меня есть определенные связи в столице… боюсь, это бросит ужасную тень на репутацию всей губернской администрации. Это будет выглядеть так, будто здесь, в Тобольске, власть не в состоянии проконтролировать даже богоугодное дело.

Я замолчал, давая ему осознать всю глубину скрытой угрозы. Я не угрожал, а «беспокоился» о его репутации. Он все понял. Речь шла уже не о сиротах и не о воре-тюремщике. Речь шла о его собственной карьере, которая могла рухнуть в один миг или обойтись очень дорого для него и его покровителей в столице.

Он резко поднялся и заходил по кабинету. Пассивный слушатель мгновенно превратился в деятельного администратора, спасающего положение.

– Накажу! – произнес он, и в его голосе зазвенела сталь. – Неслыханная халатность! Я уверен, это все городской голова… его управа! Они отвечают за подряды! Я немедленно создам комиссию, будет проведено самое тщательное расследование…

Он начал говорить быстро, на ходу выстраивая линию обороны и ища козлов отпущения. Я позволил ему выпустить пар, а затем, когда он сделал паузу, чтобы перевести дух, мягко вмешался.

– Ваше превосходительство. – Мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине каждое слово было весомым. – Позвольте высказать скромное мнение. Громкие комиссии могут повредить всем нам. Они создадут ненужный шум. Возможно, расследование стоит провести тихо, но максимально эффективно?

Он остановился и посмотрел на меня, ожидая продолжения. Я «помогал» ему найти правильное решение.

– Губернский прокурор мог бы без лишнего шума изучить это дело по этому подряду. А начальник жандармского управления, – я сделал едва заметную паузу, – мог бы деликатно проследить, чтобы ключевые фигуры… не покинули город до завершения следствия. Тихое, но неотвратимое расследование под вашим личным контролем, ваше превосходительство, лишь укрепит вашу репутацию в глазах столицы как рачительного и строгого хозяина, который не терпит беспорядка во вверенной ему губернии.

Он смотрел на меня, и я видел, как в его умных, осторожных глазах страх сменяется пониманием, а затем и невольным уважением. Я не просто угрожал. Я давал ему идеальный выход из положения. Предлагал план, по которому он не только решал проблему, но и выходил из нее победителем.

Он был загнан в угол. Но в этом углу я оставил для него золотую клетку с открытой дверцей. И он не колеблясь шагнул в нее.

– Вы правы, господин Тарановский, – сказал он уже совершенно другим, деловым тоном. – Именно так мы и поступим.

Он подошел к столу и дернул за шнурок звонка. Вошедшему адъютанту он отдал короткий, четкий приказ:

– Немедленно пригласите ко мне губернского прокурора и господина жандармского штаб-офицера. Срочно.

Я остался в кабинете губернатора, с вежливым видом приняв его предложение «подождать господ из ведомств». Пока адъютант летел с поручением, я вел с Деспот-Зеновичем непринужденную светскую беседу, которая, однако, была частью моего плана.

Я делился сплетнями из столицы. Рассказывал об успехах Кокорева и барона Штиглица по оздоровлению Главного общества железных дорог, о том, какой фурор произвел их тандем на парижской бирже. Как бы невзначай упомянул о высочайше одобренной «горной свободе» на Амуре, которая должна привлечь в край тысячи переселенцев. Наконец я в общих чертах обрисовал ему перспективы моего нового общества, «Сибирского Золота», дав понять, что за проектом стоит личный интерес великого князя Константина.