Когда он свернул в сторону от их дома, она помедлила, прежде чем спросить:

— Куда мы идём, Рагнар?

— Мы идём мыться. Смывать с себя всё то, что с нами сделали.

Майя понятия не имела, что это значит, но она научилась доверять обычаям троллей. Если он считал это необходимым, она подчинится. Даже если её глаза слипались, а усталость навалилась на плечи тяжким бременем, вдавливая её в его тело. Возможно, она задремала, потому что в следующий миг, когда она по-настоящему пришла в себя, они были уже в другой пещере.

В отличие от широких открытых пространств, к которым она привыкла в главной части Тролльвеггена, это была настоящая пещера. Камни нависали над ними всего в нескольких футах от головы Рагнара. Ему приходилось пригибаться под сталактитами по мере того, как они продвигались вглубь пещеры. Она чувствовала странный затхлый запах мокрых камней, к которому примешивался лёгкий аромат серы.

Вскоре воздух наполнился звуками голосов. Приглушённые звуки и тихие слова утешения, бормотавшие самыми низкими голосами.

Майя повернулась в его объятиях, пытаясь найти источник этих звуков. Горячие источники были разбросаны по всей пещере. Каждая заводь имела свою форму, глубину и разное количество клубящегося пара, что заставило её подумать, будто температура в них тоже разная. В каждом из них уже было по несколько троллей. Некоторые из них были теми, кто находился с ней в лабиринте. Других она узнавала, видев в городе.

Она уже почувствовала, как внутренне сжимается. Но она страдала вместе со многими троллями, находящимися здесь. Так что, возможно, она заслуживала найти покой в горячих источниках ничуть не меньше, чем они.

Рагнар не колебался. Он подошёл к одной из заводей в самом конце пещеры. В ней ещё никого не было, и, возможно, остальные понимали, что Майе и Рагнару нужно немного пространства.

Он опустился перед ней на колени, положив руки ей на бёдра. Несколько мгновений он просто смотрел на неё, эти тёмные глаза видели так много. Насквозь, до самой её души и того страха, что всё ещё таился там.

Она замерла, когда он поднял когтистую руку и нежно провёл тыльной стороной ладони по её скуле. От них всё ещё исходил металлический запах крови. Он всё ещё был забрызган кровью бесчисленных людей, которых убил.

— Мы больше не там, — пробормотал он. — Мы дома.

Майя не знала, говорит ли он это для себя или для неё. Возможно, для них обоих.

Слёзы защипали ей глаза. Ей отчаянно нужно было, чтобы это было правдой. Ей нужно было знать, что они в безопасности, что они дома, и что ничто этого не изменит. Что бы ни случилось, здесь она в безопасности. С ним.

Крепко зажмурившись, она позволила слезам скатиться по щекам и кивнула.

— Мы дома.

— Мы в безопасности.

Почему повторять эти слова было так трудно? Они застряли у неё в горле, словно не желая выходить наружу. Но она заставила их прозвучать. Просто чтобы услышать, как она сама их произносит.

— Мы в безопасности.

— Хорошо. А теперь доверься мне ещё немного, огневолосая. Позволь мне позаботиться о тебе.

Она не открывала глаз, когда он потянулся к плетёным бретелькам её платья. Осторожно, на глазах у всех остальных троллей, он стянул платье с её тела. Стыд обжёг её грудь. Она не хотела показывать им все эти синяки. Она не хотела, чтобы они видели часы мучений, которым она подвергла своё тело, пытаясь выбить плечом дверь, — плечо всё ещё слегка онемело. Ссадины на коленях и ладонях всё ещё саднили от того падения, когда она перемахнула через край трибун и жёстко приземлилась на окровавленную землю лабиринта.

Но никаких звуков не последовало. Ни шёпота жалости, ни звуков отвращения, пока тролли смотрели на неё. Поэтому она открыла глаза, сказав себе, что всё ещё остаётся той смелой женщиной, бросившей вызов незнакомому троллю, чтобы вытащить их всех оттуда.

Когда она открыла глаза, чтобы оглядеться, полная решимости смотреть на них в ответ с вызовом, то обнаружила, что ни один тролль на неё не смотрит. Они все находились в небольших семейных группках, некоторые были просто друзьями, собравшимися вокруг тех, кто вернулся вместе с ней и Рагнаром. Каждый тролль, выживший в том месте, был окружён близкими.

Рагнар тоже разделся, и ей пришлось заставить себя смотреть только на его грудь, а не на всё остальное, что он обнажил.

Каким-то образом её муж догадался, что она делает. Он тихо рассмеялся, блеснув яркой усмешкой, словно зная о её внутренней борьбе.

— Пойдём, жена, — сказал он, протягивая руку. — Эти воды зачарованы.

— Что ты хочешь этим сказать?

Но она взяла его за руку без колебаний. Потому что он никогда не причинял ей вреда. Даже тогда, когда она ему не нравилась.

Рагнар завёл её в воду. Она ступила сначала одной ногой, затем другой, в тепло, которое волной расслабления отдалось в сводах её стоп. Икры наконец-то перестали быть такими напряжёнными, а бёдра больше не болели. Она погрузилась в глубину по самую шею и издала долгий вздох облегчения.