Я шагнул к ней, заглянул в глаза — и на миг в груди кольнуло сомнение. Пустота внутри грызла меня вечно, жажда крови всегда пульсировала под кожей, и только ради неё мне удавалось держать зверя на привязи.

Она никогда не смотрела на меня как на господина. Никогда не склонялась в раболепном страхе или в экстазе поклонения. Но сейчас в её взгляде застыло нечто иное. Чистая, незамутненная ненависть.

Она доверяла мне, хоть и боялась признаться в этом даже себе. И я — своими же руками — уничтожил это хрупкое нечто. Она смотрела на меня, как в нашу самую первую встречу: не на мужчину, а на чудовище.

Но притяжение оказалось сильнее совести. Я не мог её отпустить. Не мог позволить ей уйти от меня.

Первый глоток её крови ударил в голову сильнее любого наркотика. Сладкая, густая, первозданная мощь. Всё, чего я когда-либо желал, сосредоточилось в этом вкусе. Еще. Больше. Её кровь не была похожа на ту дрянь, что я пил годами. Она была совершенством. И вместо того чтобы утолить мой голод, она заставила его взреветь.

Я чувствовал, как каменеет её тело, чувствовал слабую дрожь протеста, когда она пыталась вырваться, но я не обращал внимания. Со временем она привыкнет. Смирится. Это наш путь, и иного не дано.

А потом меня вырвали из этого транса. Клыки с силой вышли из её шеи, когда земля под нашими ногами взорвалась.

Прошло несколько минут. Когда пыль осела, она медленно повернулась ко мне. По её шее всё еще стекали следы моей трапезы, и в этот момент на меня обрушилось осознание. Сейчас она в большей опасности, чем когда-либо. И она никогда не простит мне того, что я сотворил.

ГЛАВА 1 — МЕДРА

Десять месяцев назад

Листья только начинали окрашиваться, когда он нашел меня. Последние следы лета улетучивались, а мое заточение только начиналось.

Я умерла, уничтожая продажного бога в своем родном мире. Я пожертвовала собой ради любви. Я добровольно шагнула в объятия смерти, уходя без тени сожаления. И я ожидала, что конец станет окончательным. Судьба оказалась жестокой.

Я сделала свой первый судорожный вдох. Душа яростно трепетала внутри, будто сомневаясь, стоит ли занимать это тело, пока, наконец, неохотно не притихла, признавая: теперь мы застряли здесь вместе.

Но где это — «здесь»? Это был не мой мир. Это был не Эрканум. Воздух пах железом и пеплом. Кровью и смертью.

Со стоном я попыталась пошевелиться, и по спине пробежала волна боли. Мои ноги что-то придавило. Я посмотрела вниз, и по телу пробежал холодок. Не что-то. Кто-то. Труп лежал на мне, придавливая к земле.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но стало только хуже: запах разложения заполнил ноздри. Я едва не задохнулась. Внезапно мои уши уловили слабый звук. Шепот. Шаги по твердой земле. Люди приближались.

Я села, отталкивая тяжелое тело от своих ног. Стоит ли звать на помощь? Или затаиться, надеясь, что пройдут мимо?

Голоса становились громче. Внезапно на краю поля зрения появилась фигура, прыгающая по грудам тел с ловкостью большой кошки. Это был мужчина — маленький, жилистый, с крысиной ухмылкой, обнажавшей ряд желтых зубов.

Я замерла, надеясь, что он примет меня за еще один труп. Тщетно. Он уловил движение раньше, чем я успела его разглядеть. Быстрым прыжком он оказался на мне, прижимая к земле. Я почувствовала вонь его прогорклого дыхания, когда он приблизил лицо к моему и жадно вдохнул запах моей кожи.

— Барнабас!

Голос рассек воздух, как удар хлыста. Глубокий, властный. Урод замер. Лицо его исказилось в нерешительности.

— Да, господин? — голос его напоминал скольжение змеи.

— Что ты там нашел?

Мужчина приник ухом к моей щеке. Он снова вдохнул, втягивая мой запах, словно аромат редкого вина. И затем, к моему ужасу, его длинный красный язык вывалился изо рта, извиваясь в сантиметре от моей шеи.

— Барнабас! — голос зазвучал резче. — Я жду ответа.

Язык скользнул обратно. В глазах урода мелькнуло разочарование, когда он нехотя отозвался:

— Этот живой, милорд.

— Невозможно. Здесь всё горело несколько дней.

Барнабас улыбнулся мне.

— Тем не менее, она жива. И пахнет… — он снова принюхался, как голодная дворняжка, — восхитительно.

Он снова прижался ртом к моей шее. Я закричала, пытаясь оттолкнуть его, увидев блеск острых зубов.

— Отвали от неё! — прорычал второй мужчина, их лорд. Его голос был хищным, угрожающим. — Ни капли на вкус. Даже не смей нюхать. Это приказ. Приведи её ко мне. Сейчас же.

Барнабас заскулил, как пес на короткой цепи.

— Совсем чуть-чуть, красотка, — прошептал он мне в самое ухо. — Ты пахнешь лучше всего, что я пробовал. Когда ты попадешь к нему, он тебя не отпустит. У меня больше не будет шанса…

Его губы приоткрылись, обнажая два острых клыка — длиннее, чем у любого человека. Он оскалился, как волк, и потянулся к моему горлу.