Тело девочки мягко покачивалось над серебряной чашей. Тихий булькающий звук нарушил тишину, когда кровь из её горла начала капать в чашу внизу.

Я стоял совершенно неподвижно рядом с Пендрагон, моя рука всё ещё застыла на её талии, уставившись на серебряную чашу, в которую стекала кровь. Медленно чаша начала наполняться светом.

Энергия, исходящая от него, была ощутимой. Гудение разносилось по двору, как низкий и ровный пульс. Я понял, что должно быть происходит. Кровь приводила в действие какие-то чары. Могущественные.

Затем всё встало на свои места. Девушка была топливом.

Свечение вокруг чаши становилось всё сильнее, освещая лица стоящих вокруг неё Высокородных в масках. Моя челюсть сжалась, когда я понял. Принудительная магия, которая удерживала рождённых мором послушными. Вот как это было достигнуто.

У меня внутри всё сжалось от тошноты, когда я посмотрел вниз на Пендрагон. Она застыла, её лицо было бледным, на нём застыла смесь шока и ужаса.

Моя рука инстинктивно сжалась на её талии, и она вскинула голову. Я увидел это тогда. Взгляд полного предательства.

Она думала, что я знаю. Она думала, что я намеренно заставил её остаться, чтобы посмотреть… на это. Жизненная сила девушки высасывается, чтобы подпитывать магию, которая контролировала тысячи невинных жизней.

Я чуть не рассмеялся, но тут же поймал себя. В её взгляде не было ничего смешного.

Она вырвалась из моих объятий и рванула прочь.

Я глянул вниз, на внутренний двор, прежде чем последовать за ней, молясь, чтобы нас никто не заметил. Если раньше я думал, что позволить ей остаться было рискованно, то теперь я знал — всё в мгновение ока обернётся смертельным исходом, если нас поймают.

Она двигалась быстро, направляясь обратно к панели, ведущей к потайной лестнице, но моя вампирская скорость позволяла легко догнать её. Я сократил расстояние, встав перед ней. Не раздумывая, протянул руку и схватил её за плечи, слегка встряхнув.

— Пендрагон, остановись, — прошипел я. Моя хватка усилилась, когда она попыталась вырваться.

Её глаза были полны бешенства.

— Просто успокойся, — слова прозвучали грубее, чем я намеревался.

— Успокоиться? После того, что я только что видела? — она снова вырвалась, отступив назад, как будто моё прикосновение обожгло её. — Как ты смеешь говорить мне успокоиться после того, как ты стоял там и позволил мне наблюдать за этим… этим ужасом!

— Я не знал, — выпалил я. — Я не знал, что она умрёт. Ты должна мне поверить.

— О, ты знал! — её голос дрожал от ярости. — Ты точно знал, что должно было произойти. Может, я и была незваным гостем, но ты был приглашённым. Ты должен был быть там, внизу, с ними, не так ли?

Я изо всех сил старался сохранить самообладание. — И то, и другое может быть правдой. Я говорю тебе правду.

Она горько рассмеялась, но я увидел слёзы в её глазах. — Ты знал, что ею пожертвуют. Ты должен был знать. Знаешь, кто, как я полагаю, не знал? Риган.

Я уставился на неё. — Ты думаешь, Риган действительно было бы не всё равно? Ты думаешь, она остановила бы их?

Она медленно покачала головой. — Нет. Я думаю, у всех вас, Высокородных, есть секреты друг от друга. Но ты — Дракхэрроу — посвящён в худшие секреты из всех. Ты болен, Блейк. Ты монстр.

— Я не знал, — попытался я сказать снова.

— Прекрати врать! — крикнула она.

Её голос прозвучал слишком громко. Я рванулся вперёд, прежде чем смог остановиться, бросившись, чтобы схватить её. В одно мгновение я перебросил её через плечо.

В следующую секунду панель открылась и закрылась. Мы были на лестнице. Я слетел вниз, а она вырывалась у меня на руках, колотя меня по спине кулаками. Только когда мы зашли достаточно далеко в проход, я, наконец, опустил её на землю. Затем сунул руку в нишу в стене и вытащил лампу, которую прятал там.

Когда я зажёг свет, она влепила мне пощёчину. Я поморщился, но не сделал ни малейшего движения, чтобы ответить. Я наблюдал, как слёзы текут из её глаз.

— Ты знал, — тихо сказала она. — Чаша. Цепочки. Для чего ещё они могли быть?

Моё сердце бешено колотилось. — Так не должно было случиться. Чаша всегда на месте. Но не цепи. Я знал, что они возьмут немного её крови. Но предполагалось, что она согласится.

— О, она действительно была согласна, — голос Пендрагон сочился иронией. — Так охотно, что попалась на твоё «высокородное» дерьмо. На крючок, леску и грузило. Это единственная часть, которая… — она замолчала, качая головой.

Я почувствовал, как капля воды упала мне на лицо. Одна из её слёз.

— Она не страдала, — тихо сказал я. — Если ты это имела в виду. Я не думаю, что она даже понимала, что происходит.

Она шмыгнула носом. — Лучше от этого не становится.

— Я знаю.

— За что это было? За что, чёрт возьми, это было? Почему они убили её? — она подошла ближе, лицо исказилось от презрения. — Скажи мне правду хоть раз в жизни.