Студенты Высокой крови вели себя менее дисциплинированно. Они шептались приглушёнными голосами. Несколько профессоров пробрались сквозь толпу, шикая на них. Я наблюдала, как профессор Родригес подошёл к тому месту, где стояла Риган, перешёптываясь и смеясь с Куинн и Гретхен.

— Заткнитесь, — ледяной голос Родригеса прорезал ночной воздух.

Риган выглядела такой потрясённой, что мне пришлось сдержаться, чтобы не расхохотаться.

— Не заставляйте меня говорить вам вести себя тихо во второй раз, или у вас у всех будут отработки вместе со мной — хоть на зимних каникулах, хоть нет.

Риган нахмурилась, но замолчала, когда Родригес зашагал прочь.

Мы подошли к арке. Флоренс и Навин вошли в дверь блайтборнов первыми. Я последовала за ними.

Внутри атриум храма был огромным, освещённым лишь мерцающими свечами. За атриумом я видела неф и внутреннее святилище, где должно было состояться жертвоприношение. Ряды белых каменных скамей были разделены двумя широкими проходами. В дальнем конце стоял алтарь — массивная белая мраморная плита, над которой возвышалась статуя Кровавой Девы.

Я наблюдала, как один за другим ученики-блайтборны подходили к алтарю. Прислужник храма вручал каждому небольшой церемониальный кинжал. Студенты быстро надрезали ладонь и капали несколькими каплями крови в серебряную чашу у основания алтаря.

После этого они преклоняли колени в молитве, словно отдавая дань уважения жертве Девы. Иронично, поскольку я не видела, какую пользу кто-либо из них на самом деле извлёк из этого.

Студенты Высокой крови не приносили кровь в жертву. Вместо этого они двигались к алтарю другим проходом, с отработанной формальностью. Приблизившись, они склоняли головы в безмолвной молитве, опускались на колени и бормотали слова преданности, прежде чем взять маленькую красную таблетку с серебряного подноса, который предлагал один из прислужников в белых одеждах с красными поясами. Флоренс уже говорила мне, что каждая таблетка была пропитана единственной каплей крови блайтборнов и символизировала жертву Девы.

Я с отвращением наблюдала, как каждый чистокровный клал в рот таблетку, а затем проглатывал её.

Стоя в очереди, ожидая своей очереди, я чувствовала себя ещё большим аутсайдером, чем обычно. Я плотнее закуталась в свой плащ. Неужели мне действительно нужно проходить через эту варварскую церемонию и приносить кровь в жертву богине, которой я совершенно не собиралась поклоняться?

После моего опыта в Эркануме с меня было достаточно так называемых богов и богинь на всю жизнь.

Когда я вышла вперёд, капюшон соскользнул с моей головы. Я тряхнула кудрями, распуская их теперь, когда мы укрылись от бушующего ветра. И тут мой взгляд намертво приковал Блейк. Он стоял рядом с одним из прислужников. Все они были женщинами. Мне стало интересно, разрешено ли мужчинам-Высокородным прислуживать в Святилище.

Блейк указывал на меня. Я почувствовала укол беспокойства, когда выражение лица прислужницы мгновенно изменилось — её глаза расширились, когда она заметила мои волосы. Она сжала мантию в руках, а затем поспешно подошла к профессору Шанкаре, стоявшему на другой стороне фойе. Высокородный учитель выглядел скучающим. Теперь он вытянулся по стойке смирно, когда прислужница что-то настойчиво прошептала ему на ухо. Его серебристые брови сошлись на переносице, а тёмные глаза скользнули ко мне.

Блейк присоединился к Шанкаре и остальным. Теперь они втроём совещались приглушёнными голосами, бросая в мою сторону взгляды.

Я нахмурилась. Что теперь? Придётся ли мне сдавать больше крови, чем обычно? У меня было плохое предчувствие.

Мой пульс участился, когда Блейк отделился от группы и подошёл ко мне.

— Пендрагон, — рявкнул он, нарушая тишину. Все ученики вокруг повернули головы в нашу сторону. — Выйди из очереди.

Я моргнула. — Почему?

— Тебе не нужно делать подношение, — сказал Блейк резким голосом. — Ты освобождена. Как и Высокородные.

Я нахмурилась. Он и не подозревал, что это худшее, что он мог сказать, чтобы заставить меня сделать то, что он хотел.

— Но я думала…

— Не думай, — отрезал он, сузив серые глаза. — Выйди из очереди, Пендрагон. Сейчас же. Это приказ.

Моё сердце бешено колотилось, когда моё естественное неповиновение угрожало вырваться наружу. Затем я поняла, насколько глупо я себя вела. Конечно, на самом деле я не хотела делать какое-то подношение.

— Ладно, — пробормотала я, выходя из очереди, и пожала плечами в сторону Флоренс и Навина. — И что теперь?

— Теперь подожди, — Блейк самодовольно улыбнулся. — Если только ты не предпочитаешь пройти в неф и тихо помолиться.

— Нет, спасибо, — быстро ответила я, умудрившись прикусить язык и не поделиться тем, что я на самом деле думаю обо всём этом отвратительном процессе.