— Тео! — крикнул я через весь двор туда, где он стоял рядом с Пендрагон, которая сидела на земле, баюкая голову Флоренс Шен на руках. Я знал, что Пендрагон не захочет покивать Никсариса. Но она должна была. — Уведите их отсюда! Уведите их в безопасное место!

Я наблюдал, как он что-то сказал Пендрагон и наклонился, словно собираясь поднять Флоренс. Но как только они начали отступать, во дворе снова воцарился хаос.

Молиндра взревела, от этого звука задрожали колонны галереи. Испорченная Люминтар широко расправила крылья, разбрасывая осколки камня. Она повернула голову к Никсарису, который все еще сидел на корточках неподалеку от Пендрагон. Его массивное тело все еще казалось вялым, когда он попытался подняться и расправить крылья.

— Черт, — промурлыкал я себе под нос.

Никсарис был беспомощен, а мы несли за это ответственность. Мы сделали это. Родригес, Танака и я. Мы сорвали наш единственный шанс остановить Молиндру. Я взглянул на Пендрагон, гадая, поняла ли она уже, какую роль я сыграл во всем этом.

Я позволил Родригесу убедить меня, что помогаю ей, защищаю её. Но правда заключалась в том, что я знал: она никогда бы не захотела, чтобы я сделал такой выбор. Потому что сохранение ее жизни такой ценой того не стоило. Нет, если это означало причинить вред Никсарису. И в глубине души, я думаю, я знал это всё это время. Теперь Флоренс была ранена, и это тоже была моя вина. Девчонка никогда бы не оказалась здесь, если бы не следовала за Пендрагон.

Я был глупым, эгоистичным и совершил худшую ошибку в своей жизни. Еще раз.

ГЛАВА 44 — МЕДРА

Дыхание Флоренс было слишком медленным. Слишком поверхностным. Каждый вздох ее груди давался слабее предыдущего.

— Нет, нет, нет, — прошептала я, изо всей силы прижимая руки к ране на ее груди. Кровь текла по моим ладоням, горячая и неудержимая. — Останься со мной, Флоренс. Пожалуйста. Просто продолжай дышать. С тобой всё в порядке. С тобой всё будет хорошо.

Но даже когда я повторяла эти слова, сомнения безжалостно терзали меня. Ее лицо оставалось смертельно бледным, глаза были закрыты. Нахлынула паника, острая и жестокая. Я теряла ее.

«Как поживает недолетка?» — в звучном голосе Никсариса слышалось что-то совершенно нехарактерное для него.

«Дела идут очень плохо», — коротко ответила я, отчаянно пытаясь сдержать слезы.

Я еще сильнее надавила на рану, но кровь упрямо сочилась сквозь пальцы.

— Останься со мной. Ты не умрешь, Флоренс. Тебе нельзя умирать. Просто дыши.

«Ты теряешь время», — голос Оркадес ворвался в мои мысли, резкий, настойчивый, незваный. — «Я знаю, что она тебе дорога, но рана слишком глубока. Ты ничего не можешь сделать. Действуй, пока не стало слишком поздно для вас всех».

«Я спасу ее!» — прошипела я ей в ответ.

«Ты теряешь время! — настаивала она. — Борьба идет не здесь. Она там. Они уничтожат вас всех, если вы будете сидеть сложа руки. Даже Флоренс. Разве ты не видишь? Золотая… Она проснулась».

Я вскинула голову, и пульс гулко застучал в ушах, когда я посмотрела через двор. Моя мать была права. Люминтар… Она вернулась к жизни. Но я никак не ожидала увидеть ее такой.

Чешуя Молиндры была выцветшего золотого оттенка с уродливыми черными пятнами. Ее глаза горели странным, расфокусированным огнем, полным ярости, но в них не было ни яростного интеллекта, ни мудрости Никсариса.

Кейдж, всё еще в волчьем обличье, яростно атаковал Луминтару сзади. Его огромные острые клыки разрывали чешую дракона, хотя, казалось, это не приносило особого эффекта. Тем не менее он грозно рычал, прыгал и царапал зверя когтями, пытаясь содрать шкуру и удержаться на нем.

Я взглянула на Блейка. Он присел рядом с Родригесом, держа в одной руке профессорский арбалет, а другой лихорадочно рылся в его сумке. Должно быть, он искал уцелевшие болты. Мое сердце наполнилось надеждой. Если он найдет тот самый снаряд, пропитанный токсином, который ранее подействовал на Никсариса, у нас появится шанс. Что бы он ни задумал, я надеялась, что он сделает это быстро.

Низкий грохот потряс землю. Молиндра неуверенно двинулась вперед, прямо к Никсарису. Осознание поразило меня, как удар: Кэтрин и Маркусу нужна была Молиндра не просто так. Они хотели, чтобы она уничтожила Никсариса, пока у них есть шанс.

Я посмотрела на Никсариса. Его крылья судорожно дернулись, когда он попытался полностью подняться на ноги. Он был не готов к бою — едва мог стоять.

— Вставай, — прошептала я себе под нос. — Никсарис, вставай. Она собирается убить тебя. Ты должен двигаться.

«Я не могу, — прорычал он. — Яд все еще действует. Мои силы возвращаются, но слишком медленно. Увези недолетку. Спасайтесь сами».

«Я говорю с великим Никсарисом или с каким-то слабаком-самозванцем?! — зарычала я, отказываясь давать ему поблажки. — Ты слишком упрям, чтобы так легко сдаться. Не смей умирать у меня на глазах. Ты позволишь двум болтам сломить тебя после того, как провел столетие в каменной ловушке? Нет. Ты лучше этого. Ты сильнее этого. Теперь докажи это. Покажи им всё!»