Я вошла во Двор Дракона, набрасывая плащ на плечи, его края задевали подол черно-золотого платья под ним. Кулон Блейка лежал у моей ключицы. Я осторожно коснулась его пальцем. Внезапно он стал тяжелее. Все, чего он хотел, — это поговорить с Никсарисом. Так почему же у меня было такое плохое предчувствие по этому поводу? Земля под ногами была ледяной. На камнях блестел иней, сияющий, как звездное поле.

Я избегала внутреннего двора с момента пробуждения Никсариса в прошлом году. Большая часть завалов, оставшихся после его драматического возрождения, была убрана. На месте, где он когда-то более века стоял каменной статуей, не было возведено ничего, что могло бы заменить ее. Вместо этого его собратья остались без него. Три огромных каменных дракона, застывших во времени.

Раньше я смотрела на них как на прекрасные произведения искусства, благоговея перед мастерством, которое было вложено в их создание. Теперь я знала правду. Не искусство, а какая-то темная магия осквернила драконов, удерживая их в ужасном плену, который вытравил из них память, если не саму душу.

Мой взгляд остановился на первом драконе, которого я увидела. Вораго, красный Инферни из Дома Дракхэрроу. Поверхность дракона, вырезанного из красного песчаника, была грубой. Глаза Вораго, казалось, горели даже сейчас, а раздувшиеся ноздри отражали неподвластное времени выражение страсти и ярости.

Я обратила свое внимание на золотого дракона Молиндру, Луминтара Дома Орфос. Родригес сказал, что это был дракон, которого он разбудил бы, будь у него выбор. Прожилки золотистого мрамора, которые бежали по каменной поверхности Молиндры, казалось, заставляли ее мерцать. Ее царственное лицо смотрело на меня сверху вниз, ноздри изящно раздувались, а рот изогнулся в том, что некоторые могли бы назвать улыбкой.

Наконец, мой взгляд упал на Алабри, сильврейнского дракона из Дома Мортис. Выражение лица белого дракона было безмятежным. И все же что-то в этом покое было тревожным. Дракону со льдом в дыхании и битвой в крови не место выглядеть таким спокойным.

Я подняла глаза, когда по ночному небу прокатился раскатистый грохот. Никсарис. Он появился на звездном фоне, широко расправив темные крылья. Устремившись вниз, он приземлился с оглушительным грохотом, его когти заскрежетали по скользким от инея камням.

«Вот и я, — негодование в его голосе было ощутимым. — Зачем вы позвали меня сюда?»

— Я же говорила тебе. Это не моя идея, а Блейка. Он должен тебе что-то сказать. Он сказал, что это важно.

Никсарис оглянулся на меня, его золотые глаза сузились: «Я этому не верю. В воздухе разит обманом».

— Ну, а я ему верю, — твердо сказала я. Точнее, доверяю ему.

Я подумала о том, что Блейк сказал о желании извиниться перед Никсарисом. Было ли совершенно наивно думать, что они могут начать все сначала? Не то чтобы Никсарис планировал надолго остаться в моей жизни, не говоря уже о жизни Блейка.

Звуки приближающихся шагов заставили нас обоих повернуть головы в сторону дальнего входа в галерею.

Никсарис ощетинился: «Если это ловушка, знай, что я так легко не попадусь».

— Это не так, — горячо возразила я. — Я бы никогда так с тобой не поступила. Конечно, ты знаешь меня лучше, чем…

Я резко остановилась. Потому что из тени вышел не Блейк. Вместо этого вперед вышел профессор Родригес, за ним последовал Каге Танака. У обоих мужчин были арбалеты.

У меня внутри все сжалось.

— Родригес? Кейдж? Какого черта вы здесь делаете?

— Медра, — сказал Родригес твердым голосом. — Отойди от дракона.

Я осталась точно там, где стояла:

— Что вы здесь делаете? Почему вы держите оружие?

Никсарис зарычал, звук завибрировал в воздухе. Но Родригес даже не вздрогнул.

«Если они думают причинить мне вред этими жалкими инструментами, они будут разочарованы, — сказал Никсарис почти скучающим тоном. — Их стрелы разобьются о мою чешую».

Это заставило меня почувствовать себя немного лучше. Но ненамного. «Ты уверен?»

«Я не птенец, бескрылая. Моя шкура выдерживала более серьезные угрозы, чем эти».

— Медра, — заговорил Кейдж. — Уйди. Ты не понимаешь. То, что мы делаем, необходимо. Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Мы защищаем тебя.

«Необходимо… Слово, которое я слышал раньше. Обычно предшествующее предательству», — пробормотал Никсарис.

— Мне не нужна твоя защита. И, думаю, я многое понимаю, — отрезала я. — Вы угрожаете Никсарису.

«Сейчас я уничтожу их обоих, — сказал Никсарис почти лениво. — Ты должна уйти с пути пламени».

Ситуация быстро выходила из-под контроля.

— Мы спасаем тебя, — твердо сказал Родригес, поднимая арбалет. — Спасаем всех нас.

Никсарис пошевелился у меня за спиной. Его крылья раскрылись: «Если вы не хотите, чтобы вас уничтожили, тогда я уйду».

Это показалось мне гораздо лучшей идеей. Я не могла поверить, что он предоставил мне выбор. Потом я подумала о статуях. Возможно, он не хотел рисковать, уничтожая их.

«Да, пожалуйста, уходи. Они идиоты. Я разберусь с ними», — сказала я с облегчением.