— Сдается мне, на Южном континенте, да и вообще в этих краях, важнее всего — собственная боевая мощь, — добавил корсар с натянутой, откровенно фальшивой ухмылкой.

Лицо Андерсона осталось абсолютно непроницаемым. Всё так же задумчиво потирая подбородок, он поинтересовался:

— И как же ты намерен выкручиваться?

Даниц ткнул пальцем в сторону лестницы:

— Думаю стрясти словарь с хозяина гостиницы. Сильно сомневаюсь, что он не обучает своих отпрысков дутанскому наречию.

— Мысль, конечно, здравая, вот только даже со словарем на руках в такие сжатые сроки язык не вызубрить. Даже освоить жалкую горстку ходовых словечек — задачка архисложная. Как-никак, с языками Северного континента они принадлежат к совершенно разным лингвистическим ветвям, — Андерсон укоризненно поцокал языком. — Пожалуй, подкину тебе идейку получше. Ваша капитанша ведь наверняка натаскивала тебя в ритуальной магии из домена Бога Знаний и Мудрости?

— Было дело, — без малейших раздумий кивнул Даниц.

Андерсон звонко хлопнул в ладоши:

— В таком случае, я научу тебя одному новому обряду. Вознесешь мольбу Богу Знаний и Мудрости, и Он дарует тебе способность свободно понимать, читать и писать на дутанском целую неделю.

Пират решительно, без капли сомнений мотнул головой:

— Я истово верую в Повелителя Бурь, а вовсе не в Бога Знаний и Мудрости. Если в былые времена кое-какие таинства и приносили плоды, то исключительно благодаря заступничеству капитана.

На этих словах он искоса мазнул по Охотнику пронзительным взглядом:

— Ты ведь сам родом из Сегаля, вырос в Ленбурге, да еще и протирал штаны за одной партой с нашей капитаншей, так?

— Стало быть, ты и сам принадлежишь к пастве Бога Знаний и Мудрости. Не логичнее ли будет, если этот ритуал провернешь именно ты? Всяко надежнее и эффективнее выйдет!

Искатель сокровищ со смешком покачал головой:

— Прихожан пруд пруди, вот только подлинного божественного отклика удостаиваются лишь избранные единицы.

Напустив на себя вид глубокого мыслителя, он добавил:

— Пожалуй, самый верный путь — навести мосты со жрецами или епископами Церкви Знаний, чтобы те сварганили для нас парочку нужных амулетов. Хм, помнится, в порту Беленс как раз осели несколько проповедников из Ленбурга. Как насчет того, чтобы завтра нанести им визит вежливости…

Даниц уже набрал было в грудь воздуха, чтобы согласиться, как вдруг его лицо исказила гримаса жгучего подозрения:

— Нутром чую: ты опять плетешь какие-то грязные интриги…

Улыбка на губах Андерсона мгновенно окаменела.

…………

Тем временем на борту дирижабля Клейн, надежно пристегнутый ремнями и укрытый мягким пледом, вальяжно откинулся в кресле и давно уже провалился в глубокий сон.

За иллюминатором царил непроглядный мрак, лишь изредка прорезаемый тусклыми, редкими огоньками на земле. Пейзаж внизу, казалось, проплывал неспешно, хотя на деле левиафан мчался с огромной скоростью. Всё вокруг дышало безмятежным, первозданным покоем.

Одному богу известно, сколько минуло времени, как Клейн внезапно вынырнул из небытия и со стоном размял затекшую шею.

Из-за мерзкого побочного эффекта револьвера «Похоронный звон» он выхлестал слишком много воды, и теперь переполненный мочевой пузырь безжалостно вырвал его из сладких грез.

Откинув плед и отстегнув ремни, Клейн, прикрывая зевающий рот ладонью, покинул полуоткрытую каюту и направился прямиком к уборной, притаившейся в углу просторного холла.

С превеликим облегчением справив нужду и тщательно вымыв руки, юноша только-только переступил порог, возвращаясь в зал, как его взгляд внезапно выхватил одинокий человеческий силуэт.

Фигура застыла в густой тени, куда почти не доставал тусклый свет газовых ламп. Облаченная в мрачный, глухой балахон, с кричаще-синими тенями для век и такими же румянами, она с первого взгляда походила на леденящего кровь призрака, только что сбежавшего из морга.

«Мадам Дейли…» — Клейн безошибочно узнал старую знакомую и тут же, на чистых инстинктах, виртуозно отыграл испуг, слегка отшатнувшись назад.

Дейли сделала пару неспешных шагов навстречу. Вскинув голову, она устремила взор на точеное лицо Дуэйна Дантеса, намертво пригвоздив взгляд к его глазам, и растянула губы в усмешке:

— Ваши глаза и сама выправка до боли напоминают мне одного старого приятеля. Особенно глаза.

Клейн тут же напустил на себя вид человека, с которого спало оцепенение, и с легким смешком парировал:

— Мадам, поменяйся мы с вами полами, это прозвучало бы как самая хрестоматийная попытка завязать знакомство.

Дейли и не подумала отвести пронзительный взгляд, лишь сухо, бархатисто рассмеялась:

— А пол менять совершенно ни к чему. В подобных делах он не играет ровным счетом никакой роли.

— Брякни я подобное при иных обстоятельствах, это бы стопроцентно означало, что я сплю и вижу, как бы затащить вас в постель. А то и вовсе довести дело до алтаря.