Колье примадонны

Дизайн обложки С. Курбатова.

© Александрова Н. Н., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Колье примадонны

Я проснулась от тревожного, назойливого, жалобного звука, резко села в кровати.

В комнате было удивительно светло, хотя на улице стояла глубокая ночь.

Занавески на окне были раздернуты, и в него заглядывала полная луна. Комнату заливал ее яркий, таинственный, волшебный свет.

Огромный желтоватый диск заглядывал в окно, как морщинистое лицо злого, властного старика. Его пристальный, немигающий взгляд мучил меня.

Я встала, прошлепала босиком к окну, чтобы задернуть занавески.

И тут снова раздался тот самый звук, который разбудил меня.

Жалобный, молящий, зовущий.

Плач ребенка?

Да, где-то плакал ребенок.

Какой ребенок? Откуда здесь ребенок?

Здесь не может быть никаких детей.

Я тряхнула головой, чтобы сбросить остаток сна, пошла обратно к кровати.

И снова услышала этот жалкий, жалобный плач.

Я прислушалась и направилась туда, откуда доносился этот назойливый, невыносимый звук.

И остановилась перед стеной. Стена была оклеена обоями с жуткими лилиями. В обманчивом лунном свете эти лилии казались то ли пурпурными, то ли лиловыми. На стене на уровне моих глаз висела фотография в тонкой металлической рамке. На фотографии была красивая женщина в вечернем платье.

Именно оттуда, из этой стены, снова донесся безутешный плач.

Я сорвала фотографию со стены, бросила ее на пол.

Под фотографией обои были порваны.

Ну ясно – фотографию для того и повесили, чтобы закрыть эту дырку.

Вдруг обои вокруг дыры зашевелились, снова раздался жуткий жалобный плач.

Дыра расширилась, и из нее показались два круглых зеленых глаза.

Два зеленых кошачьих глаза.

Значит, это был не детский плач, а кошачье мяуканье.

Я охнула и попятилась.

Из дыры в стене снова донесся тот же жуткий и жалобный звук.

Нет, все-таки это не мяуканье, а плач… женский плач.

Вглядевшись в дыру, я увидела, что то, что я приняла за кошачью морду, на глазах превратилось в лицо. В женское лицо с загадочными зелеными глазами и карминными губами, сложенными в робкую и умоляющую улыбку.

Я вскрикнула…

И на этот раз действительно проснулась.

Как и во сне, комната была залита лунным светом. Он казался густым и обволакивающим, как озерная вода. Но, в отличие от сна, в комнате было тихо. Тихо, как и должно быть глубокой ночью.

В первый момент я не могла понять, где нахожусь, что это за комната, как я сюда попала.

Но потом вспомнила – и подумала, что лучше об этом забыть.

Лучше заснуть, раствориться в беспамятстве.

Но разве можно заснуть при этом назойливом, безжалостном, пристальном свете?

Как и во сне, я спустила ноги с кровати – но на этот раз нашарила ногами тапки, встала.

Хотела подойти к окну, чтобы задернуть занавески…

Но невольно вспомнила свой сон и обернулась.

Как и во сне, на стене напротив кровати висела фотография.

Правда, сейчас оттуда, где я стояла, трудно было разглядеть эту фотографию – лунный свет только казался ярким, на самом деле он до неузнаваемости искажал все предметы.

Почему-то мне не пришло в голову включить свет – или это показалось мне недопустимой вольностью, преступлением против волшебной власти лунной ночи.

Вместо этого, как и во сне, я подошла к стене и протянула руку к фотографии, чтобы поднести ее к глазам и рассмотреть.

Но едва я дотронулась до нее, злополучная фотография сорвалась с гвоздя и упала.

Под ней, как и во сне, обои были порваны.

На этот раз я не удержалась, потянула за бумажный лоскут.

Он легко оторвался, и под ним… под ним я увидела дверь.

Я прикоснулась к этой двери, провела по ней рукой и почти сразу нащупала задвижку.

Эта дверь… ее очень давно не открывали.

И снова я не удержалась, отодвинула задвижку и слегка надавила на дверь.

Дверь открылась, словно она только и ждала моего прикосновения.

В открывшийся проем тут же хлынул лунный свет.

И в этом свете я… я увидела женское лицо.

Я едва сдержала крик, попятилась…

Только этого мне не хватало!

У меня мелькнула спасительная мысль, что я все еще сплю, что все это мне снится и я вот-вот проснусь дома.

Но тут же я вспомнила, что никакого дома у меня нет. Никакого дома, кроме этой странной квартиры.

Как я оказалась здесь?

Я отошла в сторону от двери, села на продавленный диван, который в ответ на мой легкий вес так скрипнул, как будто на него опустился бегемот, и задумалась.

Хотя совершенно не хотела этого делать, потому что знала заранее, что мысли мои будут весьма печальны.

Был такой старый французский фильм, мама часто его вспоминала. Назывался он «Невезучие».