— Вы странный таксист, — сказал он, устраиваясь удобнее и ставя коробку на колени уже не как груз, а как ручную кладь.

— Мне часто это говорят, — улыбнулся я. — Считайте это бонусом к поездке, входит в стоимость.

Когда он выходил у обычной панельки в Чертаново, он уже не сутулился. Он поправил галстук, сунул коробку под мышку и свободной рукой подхватил горшок с цветком.

— Эй, — окликнул я его через открытое окно.

Он обернулся.

— Фикус полейте. Он единственный из вашей конторы, кто пошел за вами в изгнание. Не предавайте парня.

Мужчина улыбнулся — устало, но широко.

— Полью. Обязательно полью. Спасибо, шеф.

Он зашагал к подъезду. Теперь это был не раздавленный клерк, а человек, который несет домой трофей с войны. Пусть война и проиграна, но он выжил.

Я проводил его взглядом, чувствуя странное удовлетворение. Еще один маленький кирпичик в стене мироздания встал на место.

***

Вечер перетек в ночь. Я сидел на диване, разложив перед собой свой арсенал.

Это было похоже на сборы диверсанта-нищеброда.

Серая ветровка. Бесформенная и безликая.

Черная бейсболка с длинным козырьком.

Пачка медицинских масок.

В голове крутилась комбинация цифр.

4-19-27-8.

Я прошептал их вслух.

— Четыре. Девятнадцать. Двадцать семь. Восемь.

Код от ячейки.

Я закрыл глаза, вызывая в памяти образ металлической дверцы. Если я перепутаю хоть одну цифру, если память сыграла шутку — второго шанса не будет. Система заблокируется после трех попыток, и тогда придется взламывать ячейку, а это уже совсем другая история с участием наряда полиции.

Баланс кошелька. Три миллиона четыреста тысяч.

Это была моя молитва. Моя мантра.

Тишину комнаты прорезала вибрация.

Я вздрогнул. Старый смартфон лежал на тумбочке, экран светился холодным светом.

Незнакомый номер. Московский код 495.

Час ночи. Кто может звонить в такое время?

Коллекторы спят. Спам-роботы тоже следуют алгоритмам приличия.

Сердце пропустило удар. Люди Каспаряна?

Я протянул руку, но не взял трубку. Просто смотрел на цифры, пока вызов не сбросился сам.

Экран погас. Тишина вернулась, но теперь она была натянутой, как струна.

Спустя минуту телефон пискнул — пришло уведомление о пропущенном.

Я скопировал номер. Открыл GetContact.

Поиск…

Результат ударил по глазам: «Валерия С.», «Лера Остоженка», «Валерия Андреевна (ткани)».

Я выдохнул.

Та самая Валерия. Железная Леди из Домодедово. Пассажирка, которую я отвез на войну в ее собственный дом.

Зачем она звонит?

Поблагодарить? Вряд ли. Такие женщины не звонят таксистам по ночам, чтобы сказать спасибо.

Проблема? Ей нужен водитель? Или… ей нужен тот «странный таксист», который умеет слушать и лезть не в своё дело?

Палец завис над иконкой вызова. Перезвонить?

«Не сейчас, Макс, — одернул я сам себя. — У тебя завтра высадка в Нормандии. Тебе нельзя отвлекаться. Никаких женщин, никаких чужих драм. Только молескин».

Я закрыл приложение. Но номер запомнил. Внес его в свой внутренний архив, на полку «Важное».

Валерия подождет. Сначала деньги и свобода.

***

Два часа ночи.

Сон не шел. Четвертая бессонная ночь превращала реальность в кисель. Веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом, но мозг продолжал работать на повышенных оборотах, отказываясь отключаться.

Я лежал в темноте, глядя в потолок, на то самое пятно, напоминающее австралию.

Город спал, но для меня он был оглушительно громким.

Интерфейс, лишенный визуальных раздражителей, переключился на другой режим. Я ловил фоновые шумы. Обрывки снов, просачивающиеся сквозь стены панельной хрущевки.

Меня мутило от этого коктейля. Я чувствовал себя радиоприемником, который поймал сразу все станции, и они слились в белый шум.

Завтра.

Ярославский вокзал. Утро. Толпа народа. Бесконечное движение.

Завтра я зайду туда никем. А выйти должен человеком, у которого есть будущее.

Если повезет.

Вариантов немного. Либо я забираю своё и получаю кислород для маневра, пространство, чтобы начать настоящую игру против Артура. Либо…

Ячейка окажется пустой? Каспарян меня опередил?

Меня скрутят прямо у входа?

Я просто не вспомню код из-за нервов?

Незнание давило на грудь бетонной плитой. Хуже любого врага. Когда видишь врага — ты можешь драться. Когда враг неизвестность, ты можешь только ждать.

Я перевернулся на бок, накрыл голову подушкой, пытаясь заглушить ментальный гул дома.

«Завтра, — подумал снова я, проваливаясь беспокойную дрему. — Завтра я заберу своё. Или потеряю последнюю надежду. Третьего — нет».

***

Шесть тридцать утра.

Будильник на старом «Самсунге» пропищал противно и требовательно, вырывая меня из короткого и рваного сна. Четыре часа забытья — организм, кажется, наконец-то решил взять своё.