– Что, меня тоже к следователям потащат? – я немного встревожился.

– Обязательно, – с серьёзным видом кивнула она. – Если ревизия хотя бы заподозрит, что кражи были, то Орловские весь завод наизнанку вывернут, а пробирный отдел в первую очередь перетрясут. В общем, с управляющим нашим можно уже прощаться. Но тебе, Артём, это не поможет – Орловские приказ об увольнении отменять не станут, да и не до тебя им будет.

– Управляющий сказал, что уволит меня за нарушение контракта.

– За это не волнуйся, – махнула она рукой. – Увольнением по нарушению контракта ревизоры обязательно заинтересуются, а управляющему незачем к тебе лишнее внимание привлекать. Уволит по согласию сторон, конечно. Ты в отделе персонала подпиши всё, только не ерепенься, а то и в самом деле какой-нибудь пакостный пункт подберут. Ну, я на всякий случай ещё Маше позвоню – попрошу, чтобы нормально увольнение провела. Сам-то что делать собираешься?

– Не думал ещё, – вздохнул я. – Работу какую-то надо искать.

– С работой у нас трудно сейчас, – сочувственно сказала тётя Зина. – Ренские кучу народа поувольняли, им всем тоже куда-то устраиваться надо.

– Почему поувольняли? – удивился я.

– Неизвестно, – развела руками она. – Раньше от Ренских одна Анна здесь сидела, а как только Эльма вместо неё приехала, так и началась у них суета. Всех хоть сколько-нибудь ответственных работников заменяют на родовичей, и все они под Эльмой ходят. Никто не может понять, кто она такая, а сами Ренские молчат, конечно.

Ренские, может, и молчат, а тётя Зина всё равно про их дела знает. А вот я ничего такого и не слышал – род Ренских свою частную зону держит крепко, и любопытным носы укорачивает моментально.

– Но боги с ними, с Ренскими, – продолжала она, – главное, что у нас в Рифейске сейчас работников больше, чем мест. До следующего лета вряд ли лучше станет. Но ты попробуй куда-нибудь устроиться, конечно, вдруг да повезёт.

– Это плохо, тёть Зин, – озадачился я. – Мне обязательно надо хоть что-то заработать, на одних запасах я зиму не переживу. И в рабочие после университета идти как-то не очень хочется.

– Даже не знаю, что тебе посоветовать, – покачала головой она. – Но ты же вроде геолог по образованию? Можешь для какой-нибудь артели в поле походить, пока сезон.

– Да у меня опыта полевой работы, можно сказать, и нет, – признался я. – Что-то мы, конечно, изучали, но у нас упор больше в аналитику был, специальность такая. Ну, датировка образцов, стратиграфия, всё такое. Диплом я по диагенезу осадочных пород писал.

– Ну, смотри сам, – махнула она рукой. – Давай двигай сейчас в отдел персонала, я им позвоню. А потом возвращайся сюда, мы к тому времени тебе и расчёт сделаем.

* * *

Идти в свободную зону совсем не хотелось. Она в последнее время, конечно, здорово изменилась – если раньше случайно забредший туда прохожий с большой вероятностью мог элементарно оттуда не выйти, то сейчас она стала обычным криминальным районом. Тоже не сказать, что хорошая характеристика, но по сравнению с прошлым изменения были очень заметными. После недавней чистки большинство бандитов и прочей уголовной шушеры переехало на кладбище, а в свободной зоне появились патрули стражи. Ходили они не очень часто, но раньше никто такого даже представить себе не мог.

Однако в нормальный район свободная зона так и не превратилась – хотя трупы здесь по утрам находить перестали, но ограбить могли легко, а уж получить по морде было вообще проще некуда, особенно осенью, когда сезон уже закончился, но старатели ещё не успели всё пропить и гуляли на все деньги. Хотя именно мне надавать по морде было не так уж и просто – я всё же родился и вырос в Рифейске, а у нас застенчивые ботаники не выживали. Ну, в нашей княжеской зоне не выживали – в частных-то зонах, говорят, всё по-другому, но мы с тамошними пацанами почти не пересекались. Они не особенно стремились с нами знакомиться, а нас в частные зоны и не пускали.

По свободной зоне я шёл расслабленно и уверенно, но бдительности не терял и окружение контролировал. Вот, к примеру, три бандитского вида рожи, стоящие кучкой у винной лавки, как-то не очень хорошо на меня уставились. Один даже дёрнулся было ко мне, но я приветливо ему улыбнулся и нарочито медленно сунул руку в карман. В кармане был всего лишь кастет, но откуда этому чучелу знать, что там у меня? У нас некоторые и пистолеты носят. Так что он предпочёл не рисковать, а сделал вид, что я его не интересую, и отвернулся.