Что-то заставило меня найти Грэя, и я решила, что это моя вина за то, что позволила этому случиться. Может, я и не выбирала, что бы ни таилось между мной и Грэем, но мысль о том, что он целует другую женщину, вызывала во мне желание убивать.

Я могла только представить, что он чувствует по поводу произошедшего, и, когда он дважды постучал по перилам и отвернулся, направляясь к лестнице, я абсолютно не сомневалась, что он точно знает о случившемся.

Блять.

— Ты в порядке? — спросила я наконец Ибана, вернув свое внимание к нему.

Он потянулся, чтобы встать, держась за сломанный нос.

— Со мной все будет в порядке, — сказал он, проводя пальцами по лицу.

— Позволь мне, — сказала я, потянувшись к мху на земле. Я схватила горсть и подняла ее к его лицу.

— Ты уже достаточно сделала, — огрызнулся Ибан, заставив меня вздрогнуть, когда я уронила мох на землю.

Как только он скрылся под камнем, я начертила ботинком круг и наблюдала, как камень снова принимает прежнее положение.

— Ты знал, чем рискуешь, когда целовал меня, — сказала я, приподняв бровь.

Только дурак не поверил бы, что, прикоснувшись ко мне, он не навлечет на себя гнев моего мужа, а Ибан был многоликим, но не полным идиотом. Он просто думал, что его не поймают.

Ибан насмешливо хмыкнул, опустил руку. Его губы искривились в жестокой гримасе, и по нижней губе скатилась новая капля крови.

— Да, я просто подумал, что это того стоит.

Он отвернулся, взваливая сумку на плечо. Запустив в нее руку и порывшись там, он с облегчением передернул плечами. По крайней мере, это было то подтверждение, которое мне было нужно в отношении ножа. Направляясь к семье, которая, как он знал, вылечит его без каких-либо осложнений, связанных с тем, что этим займусь я, он скрылся с места происшествия. Я отмахнулась от обиды, вызванной его словами, какими бы дерьмовыми они ни были, понимая, что они прозвучали от страха и гнева.

В своей боли и нежелании признавать ее я говорила и делала и похуже, но я бы солгала себе, если бы не признала, что самая мелкая часть меня ненавидит отсутствие благодарности за то, что я спасла ему жизнь.

Это придет позже, когда он поймет, насколько близок был к смерти, и адреналин улетучится.

Я повернулась на пятках, отказавшись от похода в сад в пользу противостояния, которое ждало меня в комнате, которую мы с Грэем делили. Как бы я ни пыталась пробраться к нему под кожу, это не могло остаться без ответа.

Когда я шла к кабинету и спальне Грэя, студенты уже покинули свои занятия, а я прошла мимо них и направилась в противоположную сторону. Он должен был вести свой урок, пока не договорится о замене, но его последний урок в этот день дожидались новые ведьмы, которых привели в этом году.

До того, как он, блять, расправился с ними.

Мой гнев нарастал, когда я распахнула дверь и обнаружила его стоящим у окна с виски в руке. Он снял пиджак и откинул его на спинку дивана, пока ждал меня. Слова Ибана задели меня больше, чем я хотела признать. Эта боль в сочетании с тем, как Грэй предал меня и теперь пытался убить того, кого я считала другом, была неприемлема независимо от того, что послужило толчком.

Я захлопнула за собой дверь, вошла в комнату и скрестила руки на груди. Грэй повернулся ко мне лицом, нетерпеливо вскинув бровь.

— Ну что ж, давай послушаем, — сказал он, и полное отсутствие раскаяния поразило меня гораздо сильнее, чем любые аргументы, которые он мог бы предложить.

Ему было все равно.

Он сделал это не в гневе или ярости, а принял холодное, расчетливое решение. Я рассмеялась, покачав головой, и направилась в спальню.

Я бы поняла, если бы он поступил так из-за предательства. Я бы поняла его ярость и гнев, когда он смотрел на меня после того, что я сделала, но это было совсем другое. Это был всего лишь очередной шаг в каком-то генеральном плане, в который я не была посвящена.

И я не хотела принимать в нем никакого участия.

Я подошла к комоду, собрала охапку одежды и бросила ее на кровать. Затем я подошла к шкафу в поисках сумки, чтобы запихнуть все туда, когда Грэй загородил собой дверной проем.

— Что ты делаешь, Ведьмочка?

— На что это похоже? Я здесь больше не останусь, — отозвалась я из шкафа, вернувшись и бросив сумку на кровать.

Одежда была разложена, и я снова схватила ее, как можно быстрее закинув в вещевой мешок.

— Черта с два, — возразил Грэй, выпятив грудь, словно доказывая, что он заблокировал единственную дверь наружу. Джонатан выскочил из моей сумки, когда я поставила ее на кровать, и, как трус, бросился в гостиную.

— Ты пытался убить моего друга, — сказала я, поворачиваясь к нему лицом. — Я знала, что ты убийца, но думала, что ты хотя бы пощадишь тех, кто мне дорог, после того, что ты сказал в лесу в тот день.

Он напряг челюсть и еще больше выпрямился, сделав шаг ко мне.

— Ты всех своих друзей так целуешь?