Демоны встречались под нами все реже, а тела, устилавшие красную землю, менялись по мере того, как мы преодолевали расстояние между нами и печатью. Их изуродованная красная плоть выделялась на фоне грязи гораздо меньше, чем бесцельно блуждающие потерянные души.

— Первый Круг, — сказал Вельзевул, его голос был достаточно громким, чтобы заглушить шум движущегося воздуха.

Он перестал бить крыльями, перейдя в плавное скольжение, когда тишина и покой полета овладели им.

Напряжение покинуло его черты, и спокойствие, которого я никогда не видел у этого напряженного мужчины, сделало его гораздо менее суровым. Его квадратная челюсть смягчилась, как будто он жил в постоянном состоянии стискивания зубов, а его темные глаза блуждали по земле внизу.

— Лимбо, — сказала я, кивнув в знак понимания.

Я не знала, в какую часть Ада открывается печать, но было понятно, что это самая внешняя граница. Круг для тех, кто не присягнул Богу, но в остальном жил добродетельно, Лимбо был наименее суровым из Девяти Кругов.

В этом Круге мне не разрешили бы остаться после смерти, потому что грех моей магии приговорил бы меня к другому месту.

Земля под нами становилась все более холмистой, ее приливы и отливы казались более естественными, чем ровные, плоские равнины красной земли под самой печатью. Вдалеке виднелось здание из ониксового камня, торчащее из склона холма. Верхушки дворца были заострены, как шпили, напоминая мне готическую архитектуру таких церквей, как Нотр-Дам.

Окна в передней части мерцали светом витражей, отражаясь от красной земли впереди. Вельзевул резко повернул налево, скользя к этому дворцу. Мы постепенно спустились вниз, пересекая ворота перед зданием. Вельзевул поднял меня на руки, и я испуганно вздохнула, когда он быстро переложил руку мне под колени и заключил меня в объятия.

Он плавно приземлился, не останавливаясь, перешел на ровную походку и направился к дверям дворца. Двери распахнул демон-мужчина, его кожа была такой же светло-коричневой, как и у Вельзевула.

— Вельзевул, — сказал демон, отступая в сторону и придерживая дверь, пока архидемон вносил меня внутрь. Джонатан спрыгнул с моей руки, как только мы переступили порог, отряхиваясь от пыли, осевшей на нем за время полета. Он тут же скрючился, облизывая три следа от порезов на груди.

— Прекрати, — отругала я его, пока Вельзевул ставил меня на ноги. Присев на корточки, я ткнула его в нос. — Плохой котик.

Он уставился на меня своими жуткими фиолетовыми глазами с выражением чистого неверия, но при этом демонстративно отмахнулся от моего пальца.

— Коту нужно наложить швы, — сказала я, прерывая Вельзевула, который разговаривал с демоном.

Осторожно протянув руку, я обхватил пальцами край крыла Вельзевула и потянул его, чтобы рассмотреть разрыв в мембране крыла.

— Как и тебе.

Он издал звук, наполовину похожий на стон, наполовину — на что угодно, только не на угрозу, и повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Я сглотнула и сжала губы, не сводя с его напряженного, темного взгляда.

Второй демон прочистил горло.

— Мне послать за целителем Раума? — спросил он, глядя на то место, где я все еще держала в пальцах крыло Вельзевула.

Я отпустила его, сделала шаг назад и отвела глаза.

— Отнесите кошку к целителю, — сказал Вельзевул, не сводя с меня глаз.

Краем глаза я почувствовала его взгляд, но не могла с ним встретиться. Не тогда, когда у меня было четкое ощущение, что я только что совершил какую-то гребаную прелюдию.

Да еще перед другим мужчиной.

— А что насчет вас, сир? — спросил демон, потянувшись вниз, чтобы подхватить Джонатана на руки. Кот зашипел, вонзая когти в плоть мужчины.

— Моя певчая птичка позаботится обо мне, — сказал Вельзевул, и эти слова мгновенно вызвали во мне прилив паники.

Я ни о чем не позабочусь.

— Я не целитель, — возразила я, поднимая взгляд и глядя на него.

Он ухмыльнулся, заметив ярость на моем лице, такая странная реакция всегда возникала у меня, когда он выводил меня за рамки дозволенного.

— Ничего страшного, если наложить несколько швов, — сказал он, делая шаг ко мне. Он поймал мою руку в свою и повел меня к лестнице в конце большого фойе. — Сатанус и Асмодей скоро будут здесь! — крикнул он через плечо, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним, пока его слишком длинные ноги добирались до лестницы.

— Я не умею накладывать швы! — запротестовала я, пытаясь вывернуть руку из его железной хватки.

— Ты всегда можешь исцелить меня другим способом, Певчая птичка, — поддразнил он, и мы оба знали, что большинство Красных просто предложили бы удовольствие и использовали бы эту энергию для его исцеления.

— Перестань называть меня так! — возразила я, отталкивая его руку.

Он довел меня до верхней ступеньки лестницы и остановился перед дверью. Наконец он проверил ручку и ввел меня в уединенную красивую спальню.