– Вот только зачем ему их применять? Все, чего хочет, он легко получает за деньги.

– Но у богачей тоже имеются проблемы!..

– Какие, позвольте узнать? Мучительный выбор бального платья?

Раздался новый раскат смеха. Девица покраснела, но не подумала замолкнуть:

– Вы слишком упрощаете…

– Довольно, – отрезал Альваро. – Дайте и другим возможность задать вопросы. Юноша в третьем ряду, прошу!

– Маэстро, вот эта нужда, про которую вы говорите… Это может быть желание жить? Ну, героя хотят убить, а он пытается выжить…

– Разумеется! Отличный конфликт, полный силы и чувства. Но не забывайте: антагонист – тоже живой человек. Вряд ли он всю книгу только и мечтает об одном: как бы прикончить героя. Будто нет у него иной заботы, кроме смертоубийства… Между парой противников должен быть более важный конфликт: например, из-за власти или женщины. Убийство – только способ его решения. Следующий вопрос!..

Вскоре прозвучал звонок. Альваро распрощался со студентами и поскорее вышел прочь. Он жаждал попасть в банк, из коего утром получил весьма тревожную записку. А затем – отправиться на поиски места, где можно пообедать если не совсем бесплатно, то хотя бы приближенно к идеалу. Внезапная бедность расстроила Альваро, но не более того.

Если бы в данное время он писал книгу – вот тогда потеря денег обернулась бы катастрофой. Столь грубое вторжение реальности в мир фантазий сбило бы весь творческий настрой и повергло Альваро в глубокую тоску. Но к счастью, сейчас он не работал над романом, а потому воспринимал безденежье вполне практично: как проблему, которую нужно одолеть.

Возможный источник финансов как раз попался ему на глаза. Через холл академии навстречу да Силве шагал дон Фармига, декан факультета словесности. Альваро приветственно взмахнул шляпой:

– Доброго здравия, о светоч литературных знаний! Да озарит Алессина ваш путь!

– Многоуважаемый маэстро! Как же я счастлив, что вы, пусть и на краткое время, спустились с вершин славы в долину лекционного зала!

Альваро сообщил, что был бы рад настричь в долине немного златой овечьей шерсти – то бишь, получить авансом хотя бы за пяток лекций вперед. Однако дон Фармига напомнил, что, получив аванс в прошлый раз, маэстро бесследно исчез среди облаков и пару недель вовсе не являлся в Академию. Потому маэстро пастух уже задолжал факультету пять занятий и не получит ни шерстинки, пока не доведет баранов хотя бы до портретов второстепенных персонажей. Альваро заявил, что при столь унизительном недоверии он тоже ощущает себя второстепенным персонажем, а вот дон Фармига уверенно метит на роль антагониста.

– Берегитесь кульминации, маэстро! – пригрозил декан. – Сама Сесилия Армани желает читать лекции вместо вас.

– Кто она такая, чтобы носить громкий титул «сама»?

– О, невежество! Лучшая поэтесса Олезии, перебравшаяся в Лаэрту.

– Ах, поэтесса… Значит, мне нечего бояться. Благодарю, что успокоили!

Альваро раскланялся с доном Фармигой и продолжил было путь, но вдруг услышал:

– Постойте, маэстро. Позвольте мне сказать…

Да Силву догнал один из его студентов: паренек с приметными волосами, цвет коих не назовешь иначе, чем желтым. С петлицы форменного пиджачка свисала лента – тоже желтая, в тон волос.

– Маэстро, я хочу… мне поручено… от лица всех нас, позвольте…

– Примите совет наставника: сперва постройте фразу в голове, а потом уж произносите.

– Конечно, маэстро. Простите. Сейчас… – Паренек нахмурил брови, собрался с мыслями и изрек: – Маэстро, мы благодарны вам за то, как вы вступились за бедных людей!

– Я особо не вступался, лишь оценил их достоинства как главных героев.

– О, ваши занятия – это полный восторг! Но я не про них говорю, а про суд. Вы вышли на спор в Палате Слова, чтобы отстоять равенство бедняков и богачей. Пусть вы проиграли – но это была славная битва. Мы не забудем!

Альваро повел бровью:

– Вы – в смысле, студенты? И откуда же вы узнали про это?

С загадочным видом паренек коснулся своей желтой ленты:

– Студенты не знают. Мы – знаем.

– Тайное общество всезнаек?..

– Тише, маэстро! – паренек понизил голос и подошел вплотную к Альваро. – Здесь, в эсфере Искусств, почти нет наших людей. Вы и я – больше никого. Нужно соблюдать осторожность.

– Прежде чем зваться “вашим”, я б не отказался узнать, кто такие “вы”.

– Мы – реформисты, борцы за справедливое общество. Ваши друзья Герейра рассказали нам про ваш подвиг.

– Ах, вот о чем речь!.. Вы – те самые парни, кому не нравится Высокий Стол?

– Маэстро, знайте: мы очень благодарны. Ваш поступок укрепил наш боевой дух.

– Ну, хоть что-то полезное от идиотского спора… Как вас зовут-то, юноша?

Желтоволосый промедлил с ответом, Альваро махнул рукой:

– Ладно, посмотрю в журнале.

– Не смотрите! Там есть фамилия, ее лучше не знать. Мы зовем друг друга псевдонимами. Я – Оса.