Это последнее предложение было вычеркнуто карандашом как ненужное, «если кольцо Бинго неведомо никому, кроме Сэма». Остаток этой версии был написан на этом основании.

Одо и Фродо сидели и таращились. Сэм выглядел встревоженным и обеспокоенным. — Ты не позвал меня перекусить или выпить, — произнёс голос, что шёл, по-видимому, из середины комнаты. Фермер попятился к очагу; его жена завизжала. — А это жаль, — продолжал голос, в котором Фродо к своему замешательству узнал теперь голос Бинго, — ибо мне нравится твоё пиво. Но не хвались больше, что никакой Бэггинс никогда не войдёт в твой дом. Один уже внутри. Вороватый Бэггинс. Очень сердитый Бэггинс. — Настало молчание. — А именно — БИНГО! — вдруг гаркнул голос у самого уха фермера. В тот же миг что-то толкнуло его в живот, и он повалился с грохотом среди каминных принадлежностей. Он сел снова как раз вовремя, чтобы увидеть, как его собственная шляпа покидает лавку, куда он её бросил, и выплывает за дверь, что отворилась, чтобы её пропустить.

— Эй! сюда! — заорал фермер, вскакивая на ноги. — Эй, Хват, Клык, Волк! — При этом шляпа понеслась с великой скоростью к воротам, но когда фермер побежал за нею, она приплыла обратно по воздуху и упала к его ногам. Он осторожно поднял её и поглядел на неё в изумлении. Псы, выпущенные госпожой Мэггот, примчались вприпрыжку, но фермер не дал им никакой команды. Он стоял, почёсывая голову и вертя шляпу так и эдак, словно ожидал обнаружить, что у неё выросли крылья.[13]

Одо и Фродо, а за ними Сэм вышли из дома.

— Ну, коли это не самое чудное, что когда-либо случалось в моём доме! — сказал фермер. — Толкуй после о призраках! Уж не разыгрывали ли вы меня, а? — сказал он вдруг, пристально вглядываясь в каждого по очереди.

— Мы? — сказал Фродо. — Да мы были напуганы не меньше вашего. Я не умею заставлять кружки осушаться сами или шляпы выходить из дома.

— Что ж, это дивно странно, — сказал фермер, не вполне, кажется, удовлетворённый. — Сперва этот всадник спрашивает господина Бэггинса. Потом являетесь вы, и пока вы в доме, голос господина Бэггинса начинает выкидывать фокусы. А вы ему друзья, как видно. «Вполне славный малый», — сказали вы. Коли нет связи между всеми этими чарами, я съем вот эту самую шляпу. Можете передать ему от меня, чтобы держал свой голос дома, не то я приду и заткну ему рот, хоть бы пришлось переплыть Реку и гоняться за ним по всему Баклбери. А теперь вам лучше возвращаться к своим друзьям и оставить меня в покое. Доброго вам дня.

Он провожал их задумчиво нахмуренным взглядом, пока они не свернули за угол просёлка и не пропали из виду.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Одо, пока они шли. — И где, скажи на милость, Бинго?

— А думаю я вот что, — ответил Фродо, — что дядюшка Бинго лишился рассудка, и сдаётся мне, мы скоро наткнёмся на него на этом просёлке.

— Не наткнётесь, потому что я прямо позади, — сказал Бинго. Вот он, рядом с Сэмом Скромби.

Эта версия эпизода на этом оканчивается, с заметкой: «Этот вариант продолжался бы во многом как в старой машинописной Главе III» — то есть в том, что касается перехода хоббитов от фермы Мэггота к Переправе, если их не везут туда в повозке Мэггота (см. с. 97–99).

Помимо любых иных соображений (которые вполне могли быть), я думаю, что прежде всего именно трудность с Кольцом убила эту версию. В следующей главе выясняется, что остальные хоббиты знали о Кольце, но что Бинго не знал, что они знают. Так свирепый фермер Мэггот, склонный ко злобе, уже исчез, а с ним и последнее (более или менее) беззаботное использование Кольца.[14] Вторая версия эпизода с Мэгготом в этой рукописи, очевидно, последовала довольно близко за первой, и она, как я сказал, (помимо имён) тождественна, кроме слова там и сям, истории в FR.

Остаётся отметить отрывок о хоббичьей архитектуре, помянутый выше (с. 289). Против него мой отец написал «Вставить в Предисловие»,[15] и во вторую версию истории о Мэгготе он не включён. Он был несколько развит из того, что в первоначальной форме главы (с. 92), но содержит меньше подробностей, чем тот, что в Прологе к FR (с. 15–16, в первом издании 16–17). Деление хоббитов на Мохноногов, Белоскоров и Стуров ещё не возникло, и тот факт, что некоторые из народа в Мари были «довольно крупными, и тяжелоногими, и у немногих и впрямь был лёгкий пушок под подбородками», приписан тому, что они не чистой хоббичьей породы. В этом рассказе искусство строить дома всё ещё зародилось, или мыслилось зародившимся, среди самих хоббитов, там, в приречных краях (в Прологе высказано, что оно было перенято у Дунэдайн или даже у Эльфов), но оно «давно было изменено (и, быть может, улучшено) перениманием уловок у гномов, и эльфов, и даже Большого Народа, и иного народа за пределами Шира».

Отрывок в Прологе о наличии домов во многих хоббичьих деревнях присутствует, и здесь впервые появляется Тукборо. Как этот отрывок был набросан сперва, он гласил: