Из замечаний Румиля вырисовывается объяснение корней «глубокого расхождения» между двумя ветвями эльфийской речи, полностью отличающееся от тех причин, с которыми раскол связывался впоследствии. Здесь Румиль приписывает его «долгим странствиям нолдоли по Земле и черным векам их рабства» (в то время как их родичи жили все это время в Валиноре), — то есть, в более поздних терминах, Изгнанию Нолдор. В Сильмариллионе же (см. особенно с. 113, 129) Средиземье узнало язык Валинора от нолдор, которые, однако, отказались от него (сохранив только для общения меж собой) и взамен приняли синдарин — язык Серых Эльфов Бэлэрианда, никогда не бывавших в Валиноре. Квэнья и синдарин происходят от общего корня, но «глубокое расхождение» между ними было вызвано эпохами раздельной жизни. С другой стороны, в Утраченных Сказаниях эльфийская речь Валинора также появляется в Великих Землях с приходом нолдор, но они сохраняют ее, и там язык начинает изменяться, становясь совершенно иным. Другими словами, согласно первоначальной концепции, «второй язык» отщепляется от языка-предшественника лишь с переселением нолдор из Валинора в Великие Земли, в то время как впоследствии было принято, что «первый» и «второй» языки разделились на заре истории эльфов. Тем не менее, язык гномов — это синдарин, в том смысле, что это реально существующий язык, который в конце концов, по мере эволюции всего замысла, стал языком Серых эльфов Бэлэрианда.

Что касается слов Румиля насчет сокровенного языка, используемого среди валар, которым когда-то записывались стихи эльдар и книги мудрости, но который уже мало кто знает, то приведем, для сравнения, следующее замечание из маленькой записной книжки Утраченных Сказаний (упомянутой на с. 23):

«Боги понимали язык эльфов, но меж собой им не пользовались. Мудрейшие из эльфов хорошо знали язык богов, и это знание долго хранилось среди тэлэри и нолдоли, однако ко времени прихода на Тол Эрэссэа никто не владел им, кроме Инвир, и сейчас оно живет лишь в доме Мэриль».

В Связующем Звене появляются некоторые новые персонажи. Омар из валар, «знающий все языки», не пережил Утраченных Сказаний; впоследствии его изредка упоминают, но он остается бесплотным духом. Туор и Бронвэг появляются в истории о Падении Гондолина, которая уже была написана; Бронвэг — это форма имени Воронвэ в языке гномов, того самого Воронвэ, что сопровождал Туора из Виньямара в Гондолин в позднейшей легенде. Тэвильдо Князь Котов — это демонический слуга Мэлько, отдаленный предшественник Саурона; он является одним из главных действующих лиц в первоначальном варианте истории Бэрэна и Тинувиэль, который также был к тому времени уже написан (Сказание о Тинувиэль).

Служитель Гонга Сердечко, сын Бронвэга, получает здесь эльфийское имя Ильвэрин (первоначально Эльвэнильдо).

Музыка Айнур

Черновик оригинального текста Музыки Айнур с многочисленными исправлениями, записанный на скорую руку карандашом, сохранился в виде отдельных листков, вложенных в тетрадь, которая содержит более полный и гораздо более законченный текст, написанный чернилами. Однако этот второй вариант прочно связан с первым, который изменялся, главным образом, путем добавлений. Текст, приводимый ниже, — это второй вариант; некоторые же места, где две версии заметно различаются, откомментированы (на мой взгляд, лишь немногие из этих различий имеют существенное значение). Выдержки из первого варианта, приводимые в Примечаниях, показывают, что вначале форма множественного числа была не айнур, а айну, а Илуватар первоначально был Илу (хотя Илуватар также встречается в черновике).

И сказал тогда Румиль:

— Выслушай же то, что еще не достигало людского слуха; то, о чем и эльфы редко говорят между собой; то, о чем Манвэ Сулимо, Властитель над эльфами и людьми, сокровенно поведал праотцам моего отца во глубине времен[прим.1]. Так вот, один жил Илуватар. И айнур первыми воспел он к бытию, и слава их и мощь превыше, чем у любых его созданий в мире и вне его. Затем он устроил для них обиталища в пустоте и жил среди айнур, открывая им все сущие сущности, величайшая из которых музыка.

Когда бы он ни обращался к ним, предлагая темы для песни и для радостного гимна, открывая им все то великое и прекрасное, что вечно задумывал он в своем разуме и сердце, они играли ему музыку, и голоса их инструментов величественно возносились вкруг его престола.

И вот однажды Илуватар извлек для айнур великий замысел из своего сердца, развернув пред ними историю, чьи безбрежность и величие не имели себе равных среди всего, о чем он рассказывал прежде; и великолепие ее начала, и благородство ее завершения столь поразили айнур, что они склонились пред Илуватаром безмолвные.

Тогда Илуватар возгласил:

— Пока что в той повести, что я предложил вам, сказаны лишь первые слова, а исполненные красы пределы, что описал я вам, как место, где могла бы развернуться и произойти вся эта история, пока лишь набросок. Я не заполнил всех пробелов, так же как не раскрыл в подробностях все то утонченное, прекрасное и изысканное, коим полон мой разум. Засим я желаю, чтобы вы сотворили великую и славную музыку и воспели тему сию; и (ибо многому я вас научил и ярко возжег в вас Сокровенное Пламя)[прим.2] дабы вы применили ваше разумение и способности в украшении темы сообразно вашим думам и замыслам. Я же воссяду, внемлю и возрадуюсь, что чрез вас я сотворил столько красоты, достойной Песни.