Его семья всегда была на нейтральной стороне и тогда они уж точно не желали быть втянутыми в войну двух сторон, но у меня с Адрианом были хорошие отношения и я доверилась ему. Рассказала о том, что хочу сделать.

Это было не просто. Скорее, тяжело настолько, как невозможно передать ни одними словами. Меня вообще тогда душевно ломало на части. Я предавала все, во что верила. Чувствовала себя так, словно я теряю свое место в этом мире. Уже не понимаю, что хорошо, а что плохо.

А еще мне казалось, что я этим поступком плюю в лицо своему отцу.

Он переводил мне эти деньги, чтобы я всегда имела почву под ногами. Понимала, что такое самостоятельность и уверенность в каждом дне. Отец заботился обо мне, а я за его счет собиралась помочь поправить здоровье его главному врагу.

Но, возможно, где-то в глубине души я надеялась, что то нападение не является делом рук моего отца и то, что он сам не рад такому состоянию Асманда. Они десятилетиями враждовали, но всегда делали это честно. Пусть и особенно безжалостно.

Еще я надеялась, что, когда поговорю с Адрианом, он вправит мне мозги и отговорит от этой затеи.

Почему-то я не сомневалась в том, что он не предаст. Не пойдет к моему отцу докладывать о том, что я собиралась сделать.

Лишь в Адреане у меня была такая уверенность.

Но все же я действительно считала, что он попытается меня отговорить.

Вот только, Адриан этого не сделал. Наоборот, он меня поддержал и так мы стали соучастниками этого «преступления».

С моей стороны были деньги. Со стороны Адриана – люди, которые тайно наняли адвокатов. Они смогли добиться того, чтобы отца Коула перевели из тюремной больницы в городскую. Там началось лечение. Дорогостоящее. То, на которое ушли все мои деньги.

Отец Коула так и не смог ходить. Он до сих пор инвалид, но все же его состояние куда лучше, чем могло бы быть.

Сожалела ли я о том, что помогла ему? Нет.

Я вообще предпочитала не сожалеть о своих поступках. В этом нет смысла.

Но все же после этого у меня имелось над чем подумать.

Я пожалела отца Коула, но пожалели ли они моего отца, когда оставляли на нем сорок семь ножевых ранений? Когда бросили его тело в проулке рядом с мусорными баками?

Был бы мой папа сейчас жив, если бы я тогда не помогла бы отцу Коула?

Я годами грызла себя этими мыслями. До такой степени, что чуть не уничтожила себя ими. Или все же сделала это.

Но, в итоге, предпочла считать, что всего этого не было. То, что это не я когда-то помогла отцу Коула.

Возможно, подобное являлось проявлением слабости, но, изувеченная теми событиями, я уже не имела другого выбора. Иначе бы просто не смогла бы жить.

Единственный, кто знает про то мое «преступление» - Адриан, но он вместе со своей семьей уехал в другую страну сразу после окончания учебы в школе.

И я знала, что он никому не расскажет. Не предаст. Да и для него самого это ничем хорошим не закончится. Бизнес его семьи процветает лишь потому, что они придерживаются нейтралитета.

Глава 27 Приезжай

Уже полночь, а я все так же неподвижно сидела в кресле и смотрела на свой телефон.

Что мне написать Асманду?

До сих пор в голову не приходило ничего стоящего. Гнев сжирал сознание. Ощущения беспомощности и бестолковости вовсе выводили из себя. Рвали на части душевно и физически.

Запрокинув голову, я закрыла глаза и задумалась. Все последние часы я только этим и занималась. Так, что голова уже гудела.

Чтобы правильно отреагировать на поступок Асманда, мне в первую очередь следует понять, что на него вообще нашло.

С чего Коул внезапно набросился на меня?

Все последние часы я только об этом и размышляла, но в голову не приходило никаких мыслей помимо того, что это чем-то отдаленно напоминало извращенную ревность.

Вот только, это было смешно. Ревность? От человека, который при нашей первой встрече хотел отдать меня каким-то ублюдкам, которые пустили бы меня по кругу?

Ревность от альфы, который ненавидел меня всей душой?

Невозможно.

Но…

Я вспомнила о том, как в груди начало неприятно жечь, когда Асманд зажимал и целовал Эмму. Это не моя реакция. Я не могла испытывать ничего, кроме безразличия. Скорее всего, это метка как-то бушевала внутри меня.

Но ведь я это пережила сравнительно спокойно. Во всяком случае, более чем терпимо. Да и с Лераном я испытывала все то же, что и раньше. То есть, я не могла сказать, что метка меня сильно поменяла.

Тогда, что случилось с Асмандом? Он вообще смог в тот вечер переспать с Эммой?

Может, ли быть такое, что Коул реагирует на меня сильнее, чем я на него?

Но почему такое происходит?

Черт, мне срочно нужно к врачу.

Открыв глаза, я несколько раз моргнула. В голову пришла дикая, даже ненормальная мысль. Опасная. Та, от которой следовало немедленно отказаться.

Но…

В школе мы с Асмандом часто издевались друг над другом. Даже в то время, когда вроде как дружили.