И пока я это делала, разбила чуть ли не все, что находилось в ванной. От ярости и гнева меня выворачивало наизнанку.

Как Асманд посмел?

Схватив телефон, я достала его номер из черного списка и написала:

«Ты ненормальный ублюдок. Сволочь. Психопат. Подонок. Да чтоб у тебя руки отсохли. Член отвалился. Желаю тебе завтра подняться с кровати и голову себе разбить»

Сделав несколько глубокий вдохов я стерла это сообщение. Я изначально не собиралась отправлять Асманду что-то такое, иначе он поймет насколько вывел меня из себя. То, что я сейчас беспомощная, только и могу, что слать ему оскорбления.

Нет, я точно отправлю какое-то сообщение Коулу. Я не могу закрыть глаза на то, что произошло в клубе. Но оно будет более разумным. Точно болезненным для него.

Только, пока я не придумала, что именно написать, печатала вот такие оскорбления, мысленно представляя, что отправляю их Асманду.

«Да чтоб ты кофе подавился и умер. Потом ожил и переехал жить в канаву. Каждый чертов день страдал. Ты псина, а не альфа! Понял? Это ты грязный! Ты!»

Напечатав это, я стерла, затем вновь написала:

«Всем было бы лучше, если бы ты все еще находился за решеткой. Там твое место. Очень надеюсь, что однажды ты так же захочешь сдохнуть, как и твой отец»

Я застыла. Ладони дрогнули и я быстро удалила это сообщение, как и все предыдущие, после чего отбросила телефон на подушку, так, словно он начал жечь пальцы.

Я прекрасно знала о том, что, если хочешь сделать больно Асманду, нужно надавить на его кровоточащую рану, коей для Коула является его отец.

Но я слишком из многих соображений не желала этого делать. Несмотря ни на что, я не хотела даже как-либо минимально касаться этой темы.

Поднимаясь с кровати, и халатом сильнее прикрывая ноющую, болящую грудь, я прошла к окну, против воли вспоминая о том, что уже давно желала вырвать из своей памяти.

Когда мой отец отправил за решетку отца Коула, начался настоящий ад, включающий в себя попытки уничтожить всех, кто был приближен к семье Асманда. Это произошло не за один день. Ожесточенная, кровавая борьба шла месяцами.

И я до сих пор прекрасно помнила, как в один из дней, словно гром, разнеслась новость о том, что в тюрьме напали на отца Коула. Он был в критичном состоянии. Впал в кому. Многие говорили о том, что он, скорее всего, очнется, но остаток жизни проведет в состоянии овоща. Ни ходить, ни говорить… Он вообще ничего не сможет.

Все приближенные к нашей семье ликовали, а я была не в себе от ужаса.

Это ведь точно было спланировано. Я не знала, кем – моим отцом, или же кем-то из тех, кто был на нашей стороне, но это было заранее продуманное нападение. Точное. Жуткое.

Альфы ведь не могут вынести даже малейшую собственную беспомощность. Им предпочтительнее смерть, нежели быть слабыми, а тут отца Коула лишили абсолютно всего. Его не пытались убить. Намеренно делали так, чтобы он остался жив, но при этом всю оставшуюся жизнь жаждал умереть.

И я… тогда думала о том, что это слишком.

Он заслуживал тюрьмы. И, даже, если бы его убили, это было бы не так жестоко.

Все, что угодно, но… только не так.

Я не знаю, что тогда со мной происходило. До сих пор не понимаю. Возможно, во мне тогда горели остатки тайной дружбы с Коулом. Те, которые уже превратились в пепел, но на тот момент, все равно заставляли постоянно думать о том, что будет с Асмандом, когда он узнает, что случилось с его отцом. Это будет чем-то намного хуже самой раздирающей боли. Я ведь прекрасно знала, насколько Коул дорожил своим отцом.

Мы ведь и так победили. Зачем требовалось доходить до такой жестокой крайности?

Коул на тот момент уже был в колонии для несовершеннолетних и своему отцу ничем помочь не мог. Он в любом случае ничего бы не сделал – их семью лишили денег и имущества. Суд конфисковал абсолютно все и так же были заблокированы счета всех приближенных к семье Асманда. Их тоже проводили через суд. Некоторых отправляли за решетку.

То есть, никто не мог помочь отцу Коула.

И… это сделала я.

Мой отец каждый год на день рождения переводил на мой счет определенные суммы. Говорил, что это моя личная страховка. Чтобы не случилось, у меня всегда будут деньги, которыми могу распоряжаться исключительно я. Кроме меня никто и никогда до них не дотянется.

И на тот момент на счету скопилась уже приличная сумма. Ее было достаточно, чтобы купить приличный дом в центральном районе.

То есть, деньги у меня имелись, но этого все равно было мало. В первую очередь тем, что я не могла так просто нанять адвокатов и врачей для отца Коула. Меня бы моя собственная сторона разорвала на части и отец бы в самом начале прервал все мои порывы что-либо сделать. И, наверное, возненавидел меня.

Поэтому все это я делала через Адриана Хилла – альфу, который учился со мной в одной школе, но был на год старше.