Войдя в квартиру после долгого отсутствия, Ирина с порога бросилась прикладывать женскую руку, но тут же остановилась. Времени у нее мало, а Кириллу и так нормально. Смысл суетиться, если муж все равно ничего не заметит? Поэтому она, пока Егор стригся в парикмахерской, спокойно приняла душ, после трех месяцев мытья в бане наслаждаясь каждой его каплей, переоделась в нарядный городской костюм, выпила кофе и спустилась во двор, где ее уже поджидал свежеподстриженный сын.

Егор уже где-то выяснил, что большой школьный базар работает в фойе дворца культуры, и они отправились туда.

Ирина любила бывать в этом огромном здании, красивом, несмотря на полное отсутствие архитектурных излишеств. Ей нравились широкие лестницы, массивные двери, просторные аудитории и гигантский актовый зал с красными бархатными креслами. Находясь здесь, она невольно начинала проникаться симпатией к советской власти, отгрохавшей такой дворец для своих трудящихся. Правда, где еще есть такие прекрасные дворцы, куда любой человек может зайти совершенно свободно. Хочешь – иди в библиотеку, хочешь – на лекцию, хочешь – в кружок, а не хочешь – просто сиди в красивом интерьере. Никто тебя не выгонит. И детей приводи, им тоже найдут подходящее занятие. В этом году Володе, пожалуй, еще рано, а на следующий можно его уже куда-нибудь определить. Секции тут на любой вкус.

Правда, сегодня Гермес потеснил муз. Фойе было плотно заставлено прилавками, вдоль стен вытянулись длинные ряды вешалок со школьной формой, заслоняя работы юных художников, и даже внушительный гипсовый бюст Ленина как-то терялся на фоне разноцветных школьных ранцев. Прилавок с книгами располагался в самом дальнем углу и совершенно не бросался в глаза, но Егора туда немедленно примагнитило. Ирина подошла следом, прикидывая, хватит ли у нее денег на школьное снаряжение после того, как они с сыном скупят весь книжный ассортимент.

К счастью, первая половина произведений была дежурной советской макулатурой, а вторая уже имелась в их домашней библиотеке.

Со смешанными чувствами облегчения и разочарования Ирина повернулась к отделу школьной формы, но тут Егор вдруг впился глазами в книгу, на обложке которой два плохо нарисованных космонавта кружили вокруг черной дыры.

– Мама, купим, пожалуйста?

Ирина с удивлением взглянула на сына, который давным-давно презирал литературу для школьного возраста и старался лишний раз не притрагиваться к ней, чтобы никто не подумал, будто он еще маленький.

– Это про Алису, – пояснил сын благоговейным шепотом.

«Про рок-группу, что ли?» – едва не спросила Ирина, но сообразила, что перестройка, хоть и идет полным ходом, настолько все-таки еще не раскочегарилась.

Судя по обложке, Льюис Кэрролл тут тоже ни при чем, как и вообще настоящая литература, каковую только и следует читать приличным мальчикам. Но раз сыну это важно, то надо купить без долгих разговоров. А то пока она будет выспрашивать, что да почему, хорошая ли это книга или низкопробное чтиво, народ подтянется и расхватает дефицит.

Ирина достала кошелек.

– С нагрузкой, – процедила продавщица, прикладывая к неведомой Алисе компактный томик цвета крови и с легким ароматом плесени.

С нагрузкой так с нагрузкой.

Получив вожделенную книгу, Егор прижал ее к груди, как обретенное дитя, и понесся к ближайшему подоконнику. Решив дать ему немного насладиться покупкой, Ирина от нечего делать тоже пролистала вторую, совершенно не нужную ей книгу шестьдесят девятого года издания. «Наш Мироныч», воспоминания старых большевиков о Кирове. От времени страницы слежались и не хотели раскрываться, а там, где удавалось их разлепить, глаз выхватывал однотипное бу-бу-бу про верность коммунистическим идеалам и заботу о простых людях. В конце шестидесятых старые большевики были еще не такими уж старыми, могли бы вспомнить что-нибудь интересненькое, а не отделываться общими словами.

Ирина огляделась в поисках мусорного ведра. К старым большевикам у нее были свои счеты.