«У меня нет времени на жизнь ради одной женщины. Я был в отношениях, делал это, и могу с уверенностью сказать, что это была самая большая ошибка в моей жизни. По моему опыту, женщины - это просто средство достижения цели - зуд, который нужно почесать, чертова помеха. Нет, я слишком занят тем, чтобы карабкаться на вершину, быть лучшим и побеждать. Это моя цель, мой фокус и моя гребаная церковь. Я не уйду, пока не выиграю. Я не уйду, пока меня не вынесут с ринга в гребаном мешке для трупов»

Уф. Швырнув журнал с кровати, я легла на спину и засунула кулак в рот. Если я этого не сделаю, то разнесу весь дом, а если я это сделаю, то моя соседка сверху миссис Мерфи, вероятно, получит второй сердечный приступ за этот год.

Я не хотела, чтобы это было на моей совести.

Я была такой жадной до ужаса.

Серьезно, зачем я мучила себя тем, что смотрела бой за боем и скупала все журналы и газеты с его именем, было непонятно.

Мне нужно было взять себя в руки.

Мне нужно было начать жить, черт возьми, но я точно знала, где буду в ночь боя: перед нашим плоским экраном с сердцем во рту и всеми остальными частями тела, дрожащими до глубины души.

Женщинам и так тяжело расставаться, а тут еще их бывший, размазанный по журналам и телеэкранам, который выглядит чертовски сексуально. Только мой бывший мог засадить себя в тюрьму на полдесятка лет и выйти оттуда благоухающим как роза. Он подписал контракт с MFA, как только вышел из тюрьмы, и за последний год взял спорт штурмом.

Ноа был суперзвездой мирового масштаба, а я - инструктором и совладельцем спортзала на задворках Корк-Сити. Ноа трахал всех женщин с пульсом, а я практически заново обрела девственность.

Я не могла объяснить, зачем я ввязалась в это, только хотела увидеть его успех. Я хотела видеть его. И хотя я никогда не призналась бы в этом ни единой душе, я хотела, чтобы у Ноа была хорошая жизнь.

Дверь моей спальни распахнулась, и в комнату вошла Хоуп, со свежим лицом и разинутым ртом.

— Тигс, ты читала, что сказал Ноа?

— Не произноси его имя в моем присутствии, — огрызнулась я, останавливая подругу на месте. — Я серьезно, Хоуп, больше никогда не произноси его имя в этой комнате.

Как бы ни было жалко, я не могла открыто говорить о Ноа. Это было слишком больно, потому что в конце концов, как бы сильно я ни хотела, я не могла перестать любить его и не могла перестать хотеть его ненавидеть. Я была гордой женщиной, и разговоры об этом только заставляли меня чувствовать себя слабой. Я не показывала слабость, поэтому, когда речь заходила о Ноа Мессина, отрицание было моим лучшим другом.

Хоуп выглядела озадаченной, стоя в дверях моей комнаты с iPad, зажатым между накрашенными ногтями.

— Могу ли я изменить имя того, кого нельзя называть, на «засранец» и говорить о нем гадости?

Я на мгновение задумалась, прежде чем кивнуть.

— Да, я принимаю эти условия.

Хоуп ухмыльнулась и проскочила туда, где я лежала на застеленной кровати. Она всегда могла так поступить: дать мне почувствовать, что я не совсем одинока в этом мире.

Отношениями с Хоуп я дорожила больше всего на свете. Временами она крушила мне голову, но эта девушка была на вес золота.

Но сколько бы она ни болтала, как бы ни старалась подбодрить меня, я не могла избавиться от слов Ноа...

«У меня нет времени на жизнь ради одной женщины. Я был в отношениях, делал это, и могу с уверенностью сказать, что это была самая большая ошибка в моей жизни».

— Похоже, он снова взялся за старое, — объявила Хоуп. — Шлюхи и гастроли. — посмотрев на меня с коварной ухмылкой, она добавила. — По крайней мере, ты вышла из него с чистой вагиной.

— Это правда, — рассмеялась я, скрывая свою обиду улыбкой.

ГЛАВА 19

Тиган

— Надави сильнее, Лиам. Дай мне больше... я могу выдержать.

— Господи, ты такая чертовски тугая, — прорычал Лиам сквозь стиснутые зубы, усиливая давление. — Расслабь свои мышцы, Тиган, или мы будем здесь весь день.

— Я пытаюсь... ух, ты почти... Да! — задыхаясь, я издала стон удовлетворения, когда Лиам толкнул мое бедро почти полностью параллельно моему животу.

Я почувствовала, как мышца, которая была причиной всех проблем, встала на место, и чуть не закричала «аллилуйя».

— Это послужит тебе уроком, — хмыкнул Лиам, после чего протянул мне свою крупную руку и поднял на ноги. — В следующий раз выбирай кого-нибудь своего размера. Ты не машина, Тигс.

— Верно подмечено, — пробормотала я, потирая задницу.

Осторожно потянувшись, я мельком взглянул на свое отражение в зеркале от пола до потолка и застонала. Я выглядела как дерьмо, от меня воняло задницей, и у меня на заднице должен был появиться самый настоящий синяк — благодаря огромному мудаку, который сейчас подписывает анкеты членов клуба в нашем офисе наверху.

— Я ненавижу этого парня, — сказала я Лиаму. — Я серьезно, Лиам. Если бы был другой способ обойти это, я бы сказала Киарану Кроули и его команде представителей из GAA, чтобы они выпрыгнули из ближайшего окна. Я ненавидела Киарана. Я действительно презирала его. Он учился в нашем классе еще в колледже и завязал с Лиамом дружбу, которая продлилась еще долго после окончания школы. Я же, в свою очередь, получала от этого мерзавца только дешевые комментарии и пристальные взгляды. Уф. — Мне все равно, что он твой друг, Лиам. Я не выношу этого парня.