Когда я все это сделаю, я пойду и заберу свою Торн, потому что ни за что на свете я не вернусь с пустыми руками и без денег. Нет, я собираюсь сделать что-то из себя, что-то хорошее.

А потом я заставлю ее пожалеть о том, что она ушла от меня — пожалеть о том, что бросила меня на произвол судьбы, когда я больше всего в ней нуждался.

Знания о том, что я больше никогда не смогу ей доверять, было недостаточно, чтобы меня остановить — я заставлю ее полюбить меня так сильно, что она больше никогда не подумает меня бросить.

Я верну то, что всегда было моим, и Торн была моей.

Мне просто нужно было заставить ее это вспомнить.

ГЛАВА 18

Ноа

Как и предсказывал Томми, со мной подписал контракт MFA ровно через две недели после моего освобождения из тюрьмы, с шестизначной зарплатой, которая за три месяца превратилась в семизначную. Прошел год с тех пор, как меня выпустили из одной клетки и бросили в другую.

Только эта была другой.

На этот раз это было на моих условиях, и я был гребаным королем. MFA платил мне кучу денег за то, что я делал единственное, в чем был хорош - причинял боль.

Пот, стекавший с моих бровей, портил зрение, когда я преследовал своего противника - свою жертву. Я не мог нормально видеть, но плохое зрение никогда не мешало мне.

Бой для меня был на первом месте.

Это был инстинкт.

Это было в моей крови.

Мое тело было подготовлено к этому. Это было все, что я когда-либо знал. И боль только подстегивала меня, заводила, разжигала зверя внутри меня. Парень, с которым я дрался, Джастин Филипп, был одним из тех раздражающих американских мальчишек - добропорядочных и богобоязненных. Одному Богу известно, зачем этот придурок вообще ввязался в МMА. У него был богатый папаша и еще более богатый дедуля.

Ублюдок родился с золотой ложкой во рту. Я ненавидел это дерьмо. Серьезно, я чертовски ненавидел таких бойцов - тех, кого носили на руках.

Каждый волосок на моем теле встал дыбом, когда я избивал бедного ублюдка, который пытался блокировать мой левый хук. Ощущение адреналина, переполнявшего меня, было подобно наркотику, и я не мог насытиться.

Чем больше крови он проливал, тем сильнее я возбуждался.

Я не проявлял никаких эмоций, потому что ни черта не чувствовал. Я был безжалостен, методичен и собран. Для внешнего мира у меня не было слабостей, и это делало меня опасным.

Я не родился таким - бессердечным ублюдком. Это было то, во что я превратился с годами и холодом жизни - то, во что меня превратили и переделали.

Толпа выкрикивала мое имя, но это ни черта не значило. Эти ублюдки ничего не значили для меня, и именно так я и хотел.

Женщины, трахающие меня в толпе взглядом, тоже меня не смущали. Я и бровью не повел, когда в мою сторону швыряли трусики или когда после каждого боя я обнаруживал голых женщин, разгуливающих в подсобке. Такова была моя жизнь. Они были очарованы иллюзией. Они не знали меня. Ни одна из этих женщин не знала.

Они удовлетворяли мои потребности - удовлетворяли зуд, который нужно было почесать, но я был заинтересован в том, чтобы вскружить голову только одной женщине.

Ухмыляясь про себя, я схватился со своим противником, повалил его на ковер и нанес завершающий удар.

Прозвучал гонг, и рефери рывком поставил меня на ноги, подняв мою руку в победном жесте.

Тиган

Я чувствовала себя чертовски неловко, когда на цыпочках прокралась по коридору в свою спальню с последним журналом MFA в сумочке.

Закрыв за собой дверь, я устроилась на кровати, скрестив ноги, и открыла раздел журнала на центральной странице...

МЕССИНА В ОЧЕРЕДИ НА ТИТУЛ ЧЕМПИОНА МИРА В ТЯЖЕЛОМ ВЕСЕ

В редком интервью Ноа «Машина» Мессина, когда его спросили о его приверженности MFA, ответил следующее:

«Многие люди не понимают одержимости, чертовой страсти этого спорта. Но это потому, что они никогда не стояли посреди арены, где семьдесят тысяч человек выкрикивают их имя.

Они никогда не чувствовали, как их заставляют напрягать свое тело до предела, работать до рвоты и продолжать.

Борьба в моих венах.

Адреналин, проникающий в каждую пору моего тела, черт возьми, нет ничего лучше.

Можно отправиться хоть на край земли, и ничто не сравнится с ощущением, когда ты стоишь на ринге, натренированный и готовый причинить боль...»

Когда Мессина спросили о его личной жизни, в частности, о состоянии его отношений, он ответил следующее: