— Так не получилось, — быстро перебила она. Взяв меня за руку, Хоуп грустно улыбнулась. — Ноа влип в еще одну неприятность и нарушил условия своего залога, — сказала она мне. — Он находится под присмотром с тех пор, как мы сюда приехали.

— С ним все в порядке?

— Честно говоря, я не знаю, Тиган, — ответила Хоуп. — Он прекратил все контакты с моей семьей больше месяца назад — говорит, что так легче. Сегодня они пошли в суд, но он не хочет видеться с моим отцом. Он даже не пускает Логана в гости, а они были лучшими друзьями.

— Я не знаю, как с этим справиться, — призналась я, голос ее разрывался. — Я хочу быть рядом с ним. Я не хочу, чтобы он проходил через все это в одиночку. Я хочу... его. Но я не могу пережить то, что я увидела, — призналась я, мои слова были едва громче шепота. — В моих снах это все еще преследует меня, Хоуп. Образ ее обнаженного, пропитанного потом тела, трахающего моего парня, трущегося о него своей киской, принимающего его в свое тело... О Боже, когда я произношу эти слова вслух, мне становится физически плохо.

— Не надо, — приказала Хоуп, протягивая руку и хватая меня за мою. — Не смей так себя истязать.

— Я все еще люблю его, Хоуп... даже несмотря на то, что он опасен и не подходит мне и разбил мне сердце ради удовольствия, — выдавила я. — Он любовь всей моей жизни. — Слезы потекли по моим щекам. — Он — все, и я люблю его... все время. Это не прекратится. Я застряла в бесконечном цикле любви к нему, потери его, тоски по нему, ненависти к нему, траура по нему, ожидания его и заботы. Это не остановится, и я не могу выбраться. Я чувствую, что умираю.

И тогда я призналась своей лучшей подруге в своей самой темной мысли — мысли, которая заставила меня ненавидеть себя больше, чем его. — Иногда я жалею, что бросила его. — Обхватив затылок руками, я боролась, чтобы отдышаться. — Иногда я думаю, что было бы лучше остаться с Ноа и позволить ему обращаться со мной так, как он это делал — позволить ему изменять мне. Потому что тогда у меня хотя бы был он, а не эта пустая дыра в моей жизни. — Покачав головой с отвращением к себе, я посмотрела ей прямо в глаза. — Насколько жалкой это меня делает?

— Ноа, черт возьми, Мессина, — пробормотала Хоуп после долгой паузы.

— Да, — я наполовину рассмеялась, наполовину заплакала, — Ноа, черт возьми, Мессина.

ГЛАВА 5

Ноа

Время в тюрьме прошло очень по-другому; длинные, чертовски тяжелые дни. Единственное, что меня утешало, — это мой гнев, а единственное, что составляло мне компанию, — это моя жажда мести.

Сегодня исполнился первый месяц после пяти с половиной лет тюремного заключения и третий месяц с тех пор, как я был заключен под стражу за нарушение условий залога.

Четыре из этих лет были моим наказанием за участие в Огненном кольце. Оставшиеся восемнадцать месяцев были любезно предоставлены мужчиной передо мной, который, как настоящий мудак, выдвинул против меня обвинения во взломе и проникновении.

— Должен сказать, Мессина, оранжевый комбинезон тебе к лицу.

Я сжал кулаки и боролся с желанием броситься через стол, чтобы вырвать горло дяде Тиган.

Этому ублюдку это нравилось.

— Что ты здесь делаешь, Макс? — процедил я сквозь стиснутые зубы. Все в этом человеке меня бесило. Его строгий серый костюм. Его лицо. Его гребаное отношение.

С момента вынесения мне приговора в прошлом месяце я не видел ни души из внешнего мира. Я предупреждал их не приезжать сюда. Мне нужно было привыкнуть к новой жизни, а визиты Картеров были просто чертовски болезненными. Я не хотел их жалости.

Присутствие этого придурка здесь только добавило соли на мои раны. Тот факт, что он добавил восемнадцать месяцев к моему сроку своими тупыми гребаными заявлениями, взбесил меня.

— Кроме того, что наслаждаюсь тем, что ты за решеткой? — съязвил Макс, откинувшись на спинку стула и улыбнувшись. — Я здесь, чтобы обсудить свою племянницу.

— А что с ней? — Я обнаружил, что выпрямляюсь на своем месте, подаюсь вперед, оживляясь. — С ней все в порядке? — Я не мог притворяться, что мне все равно на Тиган. Она была каждой моей мыслью последние три месяца, и услышав ее имя, я был погублен. Господи, как я скучал по ней. Я умирал здесь. Я умирал без нее. Но моя реакция дала Максу именно то, чего он хотел.

Власть надо мной.

— Ты никогда не был достаточно хорош для нее, — сказал мне Макс, кладя стопку конвертов на стол, прежде чем пододвинуть их ко мне. — И никогда не будешь.

Я знал корявые каракули на каждом конверте. Это была моя жалкая попытка связаться со своей девушкой.

Я сжимал и разжимал кулаки, пытаясь унять дрожь в руках, прежде чем потянуться вперед и взять полдюжины писем.

Я чувствовал себя дураком, отправляя их на Тринадцатую улицу, но у меня не было другого выбора. Это был единственный адрес, который у меня был для нее, и, полагаю, в глубине души я надеялся, что Тиган каким-то образом получит их, прочтет мою правду и вернется ко мне.