— О ком ты?

Он кивает в сторону берега.

— Моя семья. Они ненавидели мою бывшую.

— Правда? — Взвизгиваю я. Печально известная бывшая, которая разбила ему сердце.

— Может быть, мои родители и не ненавидели ее — в отличие от Хлои, — но она им тоже не нравилась. Они притворялись, как могли, но ты? Ты уже вроде как принадлежишь нам.

Обалдеть. Принадлежишь нам. Принадлежу ему. В те дни, когда я проводила в одиночестве, пока мама работала на одной из трех своих работ или урывала несколько часов сна между сменами, все, о чем я мечтала, — это о семье, к которой я могла бы принадлежать.

Теперь я нашла одну. Я знаю, что, когда я представлю их маме, она тоже поймет. Образ нас всех вместе на День Благодарения проносится в моей голове. На моем дне рождения. На нашей с Уэсом свадьбе…

Вау. Что, черт, со мной не так? Мы еще даже не поцеловались, а я уже планирую свои брачные клятвы. Я действительно не в себе.

— Вайолет? — Его мягкий, но властный голос.

Я встречаюсь с ним глазами, пока его взгляд не опускается на мои губы. Сосредотачиваюсь на моем рте с такой концентрацией, что кажется, это единственная видимая часть меня. Единственная часть тела, которая имеет значение.

Он собирается поцеловать меня. Я так уверена в этом, что бабочки в моей груди вырываются из своих коконов и улетают.

Но когда я ожидаю, что он придвинется ближе, коснется своими губами моих, вместо этого они расходятся.

— Хлоя не хочет, чтобы мы были вместе.

— Она не хочет? — Я впервые слышу об этом. Она ни словом не обмолвилась обо мне и Уэсе с тех пор, как я впервые встретила его, когда она уверенно заявила, что он мне нравится, а он не ходит на свидания. — Почему бы и нет?

— Предположительно, не хочет, чтобы мы расстались, и она оказалась посередине. Несмотря на свои слова, он продолжает гладить мою обнаженную кожу.

Я не могу винить Хлою за ее опасения. Если бы мы с Уэсом действительно встречались и расстались, ситуация была бы, в лучшем случае, невероятно неловкой. В худшем случае она может почувствовать, что ей придется выбирать между нами.

Уэс - семья. Она выбрала бы его. У меня болит в груди при мысли о том, что я могу потерять ее.

— Но я в это не верю, — добавляет он.

Я поднимаю бровь в его сторону.

— Нет?

— Не-а. Она просто не хочет, чтобы я набрасывался на тебя каждый раз, когда мы вместе. Она знает, что если я доберусь до тебя, то не смогу сдержаться. Она была бы рада за нас, но мы бы чертовски разозлили ее.

Я смеюсь несмотря на то, что его слова зажигают меня. Произнесено с такой убежденностью. Как обещание.

Я представляю руки Уэса Новака на себе и надеюсь, что это обещание он не нарушит.

Глава 18

После

Вайолет

После полуночи приходят три сообщения от Уэса.

Нам нужно поговорить.

Встретимся возле университетского центра.

Сейчас.

Мое сердце бешено колотится в груди. Наконец-то. Разговор, которого мы с Уэсом ждали месяцами.

Я не уверена, почему он ни с того ни с сего передумал, но мне все равно. Пока он готов поговорить со мной, услышать мои извинения, это все, что имеет значение.

Я надеваю шорты и кроссовки, осторожно, чтобы не разбудить Анису, маской для сна закрываю ей глаза.

Университетский центр назван так из-за его центрального расположения в кампусе. Но в это ночное время в середине недели кампус пустынен и устрашающе тих. Я крепко обхватываю себя руками за талию, дрожа больше от нервов, чем от холода в воздухе. Случайный фонарный столб освещает мой путь, и я придерживаюсь тротуара, вертя головой, чтобы убедиться, что я одна и какой-нибудь подонок не прячется в тени.

Когда я, наконец, добираюсь до Университетского центра, я никого не вижу вокруг. Уэс меня подставляет? Или, может быть, все это было просто уловкой, чтобы вытащить меня сюда посреди ночи, одну и беззащитную.

Паника нарастает до тех пор, пока кто-то не начинает двигаться в тени, где он прислоняется спиной к зданию.

Уэс.

Я узнаю его высокий рост и развязную походку даже в тени.

Когда он выходит, свет от фонарного столба позади меня освещает сплошную белую маску, закрывающую его лицо, не открывая ничего, кроме пронзительных голубых глаз через две большие дырочки и очертаний его ухмылки за группой дырочек от булавочных проколов у рта.

Жидкий жар разливается внизу моего живота. Всепоглощающий ужас, смешанный с невероятным приступом возбуждения.

Он заманил меня сюда. Не для разговоров.

Для чего-то гораздо худшего.

— Добро пожаловать в свой кошмар, маленький цветочек.

Прежде чем я успеваю закричать, грубая рука зажимает мне рот сзади.

— Не издавай ни единого гребаного звука. — Угроза Трея взбивает кислоту у меня внутри. — Или ты пожалеешь об этом.