Не может быть, чтобы она не видела меня насквозь под моим надуманным предлогом прикоснуться к ее мокрому телу, но она все равно направляется к лестнице и вылезает наружу. У меня пересыхает во рту, когда Вайолет выныривает из бассейна, каждый обнаженный дюйм ее тела почти у меня под рукой. Ее сиськи легко поместились бы в моих руках, и я хочу одним пальцем стянуть этот топ вниз и засосать ее соски в рот. Затем, когда она будет извиваться достаточно сильно, просунуть палец под ее ягодицы и медленно опустить их вниз. Исследовать ее бедра сначала ртом, а затем между ними.

Она движется позади меня, шлепая мокрыми ногами по бетону. Я протягиваю ей руку, и когда она вкладывает свою ладонь в мою, я не могу вспомнить, что делаю. Она так отвлекает меня, что я впадаю в транс, пока она, наконец, сама не тянется к плоту.

— Сюда. — Я держу плот, помогая ей опустить на него свою тугую маленькую попку.

Когда плот оседает, каждый дюйм ее идеального тела блестит на солнце. Черт возьми, да. Я хочу, чтобы она жила в этом бассейне.

Может быть, если я трахну ее один раз, то смогу выкинуть это из головы. Выкинуть ее из головы.

— Так чего же ты хочешь, кроме НХЛ? — спрашивает она, откидывая голову назад и греясь на солнце.

— Что? — Мой разум настолько переполнен мыслями о том, как я раздену Вайолет и буду первым парнем, который доведет ее до оргазма, что я едва понимаю ее вопрос.

— Чего еще ты хочешь после колледжа? Дом? Дети? Или ты пытаешься быть Леонардо Ди Каприо?

— Встречаться с горячими двадцатилетними девушками до конца моей жизни звучит не так уж плохо. — Даже когда слова слетают с моих губ, я знаю, что это неправда. Я хочу того, что есть у моих родителей. Такой брак, который похож на вечный медовый месяц. Верность, обязательства, любовь.

Но мне нужна верная девушка. Вместе навсегда.

— Правда? — Вайолет приподнимает бровь, карие глаза смотрят в мои. Она становится смелее. Мне это нравится. Я хочу, чтобы она встретилась со мной взглядом, когда моя голова окажется у нее между ног, когда она, наконец, кончит на мой член.

— Это на тебя не похоже.

— На кого я похож? — Я поддразниваю. В прошлый раз она назвала меня загадкой. Сомневаюсь, что сейчас она знает обо мне намного больше. Легко узнать о девушке столько, сколько захочешь, когда ходишь за ней по кампусу, а твоя сестра - ее соседка по комнате.

Вайолет на секунду прикусывает губу.

— Парень с большим сердцем, которое не любит показывать. Ты бросаешь все, чтобы быть рядом, когда твоя сестра нуждается в тебе. Ты приезжаешь домой на выходные только потому, что твоя мама скучает по тебе. Ты не ходишь на свидания, потому что вкладываешь в отношения все свое сердце, а когда оно разбито, на восстановление уходит много времени. Ты хочешь большой дом и детей, но слишком боишься признаться в этом самому себе. Потому что, если ты позволишь себе чего-то хотеть, если ты снова рискнешь своим сердцем и оно разобьется, ты не уверен, что когда-нибудь сможешь это исправить.

Черт. Предполагается, что я тот, кто знает ее лучше. Тот, кто знает о ней то, о чем она никогда мне не рассказывала. Ее любимые конфеты (шоколадные батончики с арахисовым маслом), аромат ее шампуня (медовая дыня), вторые блюда, которые она заказывает (индейка с майонезом, листьями салата, помидорами и болгарским перцем на пшеничном хлебе). Который понимает в ней то, в чем она никогда никому не признавалась вслух.

Каким-то образом она видит сквозь мое дерьмо все, что я так хорошо скрывал от всех остальных.

Я сохраняю хладнокровие, опираясь руками о бетон.

— Так ты меня раскусила, да?

Она пожимает плечами.

— Не совсем. Мне все еще нужно выяснить, какие твои любимые конфеты.

Из моей груди вырывается смешок.

— Мармеладки.

— Ну вот. Теперь я все знаю. — Она одаривает меня улыбкой.

— О, маленький цветочек. Тебе еще многому предстоит научиться.

Дерзкая ухмылка сползает с ее лица, прежде чем она сглатывает.

— Тогда, возможно, тебе стоит научить меня.

— Кто хочет лимонада? — Зовет мама, и я прыгаю в бассейн, чтобы спрятать свой напряженный член под водой.

Господи Иисусе. Какой эффект производит на меня Вайолет. Как, черт возьми, я должен держать свои руки подальше от нее, пока она проводит все выходные в моем доме, я понятия не имею.

Может, и не буду.

Вайолет

На следующее утро, родители Хлои объявляют, что сегодня пляжный день. У них уже есть холодильник, набитый бутербродами, газировкой и водой.

Когда мы паркуемся параллельно тротуару, я предлагаю им деньги за бензин, но миссис Новак ахает и отмахивается от денег.

— Я не буду брать деньги ни у кого из моих детей.

Мое сердце переполняется. Она знает меня меньше двадцати четырех часов, а меня уже удочерили.

— Она не твой ребенок, мама, — возражает Хлоя. — У нее есть мать.

Миссис Новак отмахивается от нее.