Но для моей безопасности он должен знать, что случилось с Маркусом. Он заслуживает знать правду.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Его рука вокруг меня напрягается.

— Что?

Я прерывисто вздыхаю.

— Я получаю сообщения с угрозами и... думаю, что они от кое-кого из дома.

Я могла бы упомянуть о тех случаях, когда я заметила красный “Кадиллак” и карие глаза под маской на вечеринке, которые, как я думала, принадлежали Маркусу, но я до сих пор не уверена, был ли это на самом деле он или кто-то другой. Или пьяная паранойя.

Просто произнося эти слова вслух, я чувствую, как небольшой груз спадает с моей груди. Теперь это не только мое бремя.

Люк отстраняется от меня, чтобы заглянуть в мои глаза, низко нахмурив брови.

— От кого?

Мое сердце колотится от ужаса, что после того, как я скажу ему правду, он больше не будет смотреть на меня так, как раньше. Но я больше не могу держать этот секрет в себе.

— Его зовут Маркус. — Я сажусь и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить, бешено колотящееся сердце. — Прошлым летом мне показалось, что я кое-что увидела. Кое-что плохое. Действительно, действительно плохое. — В горле встает комок от воспоминаний, которые снова проносятся в голове, словно фильм, который я смотрела сотни раз. — Преступление.

Люк не перебивает, пока я продолжаю, молчаливый и неподвижный, если не считать того, что его рука скользит вверх и вниз по моей руке. Успокаивая. Обнадеживая. Я нигде не чувствую себя в большей безопасности, чем в объятиях Люка Валентайна.

Так что, наконец, я рассказываю ему все.

В тот вечер Джульет не отвечала на мои сообщения. У нас были планы потусоваться, но ранее она упомянула, что, возможно, захочет сначала встретиться с Маркусом. И когда она не отвечала и на мои звонки, я знала, где ее искать.

Ее родители построили для нее огромный дом на дереве, когда мы учились в средней школе. Поистине гигантский. Как те домики на деревьях, которые можно увидеть в реалити-шоу. Он стал нашей крепостью, нашим замком. Куда мы отправлялись, когда хотели побыть в месте, которое было предназначено только для нас. Теплыми летними ночами мы даже спали там.

Это было первое место, куда я пошла. Может быть, она ждала меня, а ее телефон разрядился. Джульет была не самым надежным отправителем сообщений, но она почти никогда не нарушала планов. Во всяком случае, на Джульет можно положиться, даже если она редко бывает предсказуемой.

Я прокралась за ворота на огромную территорию семьи Джульет. Несколько огней с первого этажа ее массивного дома падали на нетронутую, ухоженную лужайку перед домом. По обе стороны каменной дорожки, ведущей к их парадной двери, тянулся ряд ламп высотой до икр. Навестить Джульет было все равно что войти в замок. Если бы я не любила ее так сильно, я бы позавидовала ее фантастической жизни.

Но я знала, через что прошла Джульет, и этому не стоило завидовать.

“Мерседеса” ее родителей на подъездной дорожке не было, но “Ауди” Джульет на месте. Как и “Кадиллак” Маркуса.

Тогда мне следовало развернуться. Подождать, пока Джульет напишет мне, когда он уедет. Но я подошла к входной двери и взялась за ручку. Заперто. Я постучала, позвонила в дверной звонок. Тишина.

Поэтому я прокралась вокруг дома на задний двор, как грабитель, пока не оказалась у подножия лестницы, которая вела к домику на дереве. Я ничего не слышала, никаких голосов. Вероятно, очередной тупик. Джульет и Маркус, скорее всего, трахаются в ее комнате, так что она в любом случае захочет встретиться со мной здесь. Я просто подожду ее.

Я поднялась по лестнице, каждая ступенька слегка поскрипывала под моим весом. Домику на дереве было уже много лет, лестница состарилась и лучше выдерживала вес двух двенадцатилетних подростков, которыми мы были, чем девятнадцатилетних, которыми мы стали.

Это было наше безопасное место. Наше убежище. Так и должно было остаться.

Как только я добралась до верха лестницы, я смогла разглядеть человека, сгорбившегося в темноте.

Подождите. Ни одного. Двоих. Один из них стоял на четвереньках, другой лежал ничком на деревянном полу под ними.

Родители Джульет установили в домике на дереве светильники. Мы всегда включали их, когда были здесь в темноте.

Но Маркус их не включал.

Звук его стонов был первым, что уловили мои чувства. Затем последовали толчки его бедер.

Мое лицо вспыхнуло, и я уже собиралась спуститься обратно, прежде чем они увидят меня, пока не заметила веревку, которую он затянул у нее на шее.

Под ним Джульет молчала. Я достаточно часто слышала, как она занималась сексом с парнями, чтобы знать, что в постели она не была тихой.

Определенно, никогда не молчала.

Хуже того, она не двигалась. Она обмякла под ним, ее голова свесилась набок, глаза были закрыты.

Моя лучшая подруга была без сознания. В то время как Маркус…