— Ну, знаешь, — не поверил Алик. — Если бы это так работало, то все суперстарые артисты давно бы уже стадионы собирали.

— Тут главная проблема, — сказал Олежек, поправив свою все еще роскошную шевелюру, — что перед тем, как стричь бабки, надо вложиться, очень сильно. Ни у тебя, ни у меня такого бабла нет, да и у всех суперстаров тоже. Поэтому главная проблема в том, что надо, чтобы тебя выбрали.

— Ты думаешь, нас выбрали? — Алик сделал ударение на «нас», и Олежа тут же поправился.

— Дружище, я не знаю, но таких предложений, приглашений на суперзакрытую вечеринку селебрити у нас с тобой не поступало уже тысячу лет.

— Но меня не позвали, — не скрывая обиды, напомнил Алик.

— Понимаешь, для непросвещенного человека группа «Ворон» — это я, Олег Ворон, но мы-то с тобой знаем, что у нас все пополам. Ты пишешь песни, я их исполняю. Более того, вспомни, ведь именно я, когда еще все было хорошо и мы с тобой собирали стадионы, предложил закрепить на бумаге факт совместного владения брендом. Так что у нас с тобой все поровну. Да о чем это я вообще, у нас с тобой жизнь поровну. Мы ее большую часть уже прожили вместе, проверены, как говорится, временем. Так что давай, не раскисай и не надумывай лишнего. Я схожу на эту закрытую вечеринку, всех поражу там своей харизмой и, если дадут такую возможность, пением, эффект подутюжу и вернусь утром с хорошими новостями.

Алик сидел сгорбленный и несчастный, с сожалением глядя на него, видимо, не веря словам друга.

— Одно жалко, — сказал уже в дверях Олежек. — Придется на метро ехать, а это и ботинки испачкаю, и не так пафосно, как на такси.

Они потратили все свои заначки на его костюм, и денег совсем не осталось.

— На, — к двери подошел Алик и протянул тысячную купюру. — Оставил себе на бухлишко на Новый год, но, думаю, обойдусь. Подъешь к ресторану как король.

Если честно, такой поступок очень сильно растрогал Олега. Он сидел в такси и думал, как же ему все-таки повезло в жизни, и у него есть Алик, настоящий друг, почти брат. Да, не сложилось с женой и детьми, но ведь дружба — это тоже очень важно, ведь у некоторых и этого нет.

Прибыть как король, конечно, не получилось, такси было эконом-класса, да и к «Праге» подъехать было невозможно, так как она располагалась на стыке Нового и Старого Арбата, но туфли, кстати, итальянские, из натуральной кожи, сохранить удалось.

Олег Ворон вышел и взглянул на темные окна старого ресторана. В приглашении, что пришло ему на почту, уточнялось, что вечеринка будет закрытой. Ресторан официально на реставрации, и потому, чтоб не привлекать внимания, надо зайти через черный вход со стороны Старого Арбата.

Вдруг какая-то странная тоска навалилась на него, и захотелось бежать отсюда. Вот в своем этом дорогущем брендовом костюме и отполированных итальянских туфлях бежать домой, в Медведково, где Алик точно заныкал бутылку коньяка, и сейчас, открыв ее, сидит и наигрывает на гитаре любимые мелодии.

— Совсем ты, старик, одичал, — сказал сам себе Олежек и, пересилив тоску, пошел к дверям, в которые как раз входила красивая женщина, видимо, тоже из избранных приглашенных.

Она была тонкой, хрупкой и немного испуганной, впрочем, как и Олег.

— Прошу, — сказал он ей, придержав тяжелую дверь.

— Благодарю, — ответила ему дама. Ей было около сорока лет, но слово «дама» очень подходило ее образу. Слегка надтреснутый голос, который не говорит, а шепчет, белый пуховый платок откуда-то из шестидесятых и строгое черное пальто придавали блондинке ореол таинственности, и Олежек впервые за долгие годы после самоубийства своей девушки вдруг залюбовался.

Мысль «а может, все будет хорошо?» пронеслась и закрепилась в голове, уничтожая все сомнения.

В холле их встретил швейцар, проверил пригласительные и забрал верхнюю одежду. Охранники, два здоровых лба, надели на руку дамы громоздкий браслет.

— Зачем? — поинтересовался Олежек, когда они от девушки перешли к нему.

— Это сюрприз от устроителей, — сказал безразличным голосом один из охраны.

— До конца вечера не снимать, а то карета превратится в тыкву? — попытался пошутить Олежек, но строгие мужчины даже не улыбнулись, а один из них, тот, что отвечал до этого, на полном серьезе ответил:

— Вы и не сможете это сделать — браслет магнитный и открывается только специальным ключом.

В этот момент браслет, очень похожий на тот, который вешают на ногу при домашнем аресте, только металлического серого цвета и с экраном, пикнул и, плотно прижавшись к руке, загорелся зеленым по кромке.

— Плотновато, — отметил Олежек, и вновь нехорошее предчувствие засосало под ложечкой, и захотелось бежать, и только стыд перед девушкой удержал его от этого поступка.

— Так и должно быть, — ответил, видимо, единственный говорящий в этой паре охранник.